– Войдите, – сказала она слабым голосом.

Вошла горничная со свечами и, поставив их на стол, обратилась к хозяйке:

– Сударыня, пора одеваться. Осталось меньше часа.

– Я готова, Клара, – ответила Джулия, вставая.

Теперь, когда комнату озарили свечи, лучше стал виден подвенечный наряд. На туалетном столе поблескивали алмазные и жемчужные украшения, на спинку стула было аккуратно повешено великолепное платье белого шелкового атласа, рядом на столике лежали венок из флердоранжа, маленькое золотое кольцо и жемчужная диадема, какие носят наши дамы.

С молчаливым равнодушием леди Джулия позволила горничной завить, заплести и приличествующим образом украсить ее густые темные волосы, безропотно дала надеть на себя богатое платье, обвить шею белоснежными жемчугами, возложить на голову брачный венок, а на чело – жемчужную диадему. Когда все было закончено, она словно в изнеможении откинулась на спинку стула и залилась горькими слезами.

– Не плачьте, миледи, – сказала Клара. – Вы испортите свое чудесное платье.

– Ах, Клара, будь это единственная моя печаль, я была бы счастлива – совершенно счастлива!

Клара не ответила, но подумала: как странно, что невеста так убивается перед свадьбой.

Пробили часы. С одиннадцатым ударом маркиз Уэллсли вошел в комнату дочери.

– Джулия, – проговорил он, ласково беря ее за руку. – Сэр Джеймс здесь, все готово. Ну же, дорогая моя девочка, постарайся встретить его с более веселым лицом.

– Отец, я не могу. Мое сердце разрывается. Я чувствую, что умру этой ночью, если вы не отступитесь от своего жестокого решения.

– Молчи, самовольное и непослушное дитя! Я, имеющий право повелевать, снизошел до просьб, а ты смеешь отвечать мне подобным образом!

– Нет, я не выйду за него замуж! Я не изменю бедному пропавшему Эдварду, хоть бы за мое постоянство меня подвергли жестоким пыткам!

Последние слова были произнесены с таким исступлением, с такой безумной страстью, что маркиз на мгновение дрогнул, но тут же овладел собой и сказал:

– Твое романтическое кривлянье на меня больше не действует. И как ты дерзнула вновь произнести при мне имя этого нищего подкидыша?!

Ответом ему были одни рыдания.

– Вставай, – продолжал он, – и следуй за мной сейчас же. Я и так слишком долго терпел твои фокусы.

Маркиз вышел из комнаты. Джулия, не смея более перечить, молча последовала за ним. Они спустились по парадной лестнице в вестибюль и оттуда длинным коридором прошли в часовню – величественное, но мрачное готическое сооружение. Представшая им картина составила бы достойный сюжет для живописца. Высокие, тесно стоящие колонны уходили ввысь, освещенные частично слабым огнем факелов, частично – еще более слабым сиянием луны, которое, проходя через стрельчатые витражные окна, ложилось на каменные плиты пола бледными разноцветными отблесками. Две зажженные восковые свечи у алтаря озаряли прекрасную скорбную невесту, расфранченного жениха, маркиза, чье лицо хранило благородную суровость, и убеленного сединами капеллана. Длинный проход между скамьями был погружен в кромешную тьму, которую не рассеивали ни свечи, ни лунный свет из окон. Такая же тьма царила под высокими сводами, куда не достигало слабое пламя светильников.

После того как вошли Джулия и ее отец, долгое время стояла полная тишина, но вот наконец звучный голос мистера Ранделла начал выводить вступительную часть венчального обряда. Глухое эхо повторяло каждое его слово.

Сэр Джеймс торжественно поклялся любить, чтить и лелеять жену, доколе они оба живы. Теперь наступила очередь Джулии произнести свою часть страшного обета.

– Берешь ли ты, – спросил капеллан, – этого мужчину себе в мужья?

Лицо ее смертельно побелело, однако глаза сверкали героическим огнем, когда она ответила:

– Нет.

Наступила тишина. Мистер Ранделл закрыл книгу, сэр Джеймс охнул и остолбенел, маркиз закусил губу так, что выступила кровь, но никто не проронил ни слова. Впрочем, довольно скоро мертвую тишину нарушил звук приближающихся шагов. Кто-то быстро шел по темному проходу между скамьями. Затем стоящие у алтаря различили смутную фигуру, а мгновение спустя леди Джулия уже была в объятиях своего обретенного Сидни. Ее отец положил руку на эфес, но вытащить шпагу не успел, потому что его отвлекло появление еще двух человек: герцога Веллингтона и маркиза Доуро.

– Брат, – произнес первый, заключая его в родственные объятия, – прежде, чем я смогу поздравить тебя с прибытием в Африку, пообещай, что моя очаровательная племянница будет вольна сама выбрать себе мужа.

– Артур, – ответил тот, – понимаешь ли ты, чего просишь? Ей втемяшилось в голову выйти за найденыша – человека без имени, рода, титула и почти без состояния.

– Нет, Ричард, ты заблуждаешься. Я установил его происхождение и заверяю тебя, что брак с ним возвысит, а вовсе не унизит твою дочь.