– Ну, теперь это не важно, – прервала я ее нетерпеливо. – Достаточно того, что все в порядке.

– Я надеюсь, что все и будет в порядке до самого конца, – сказала она. – Но поверьте мне, тут нужна большая осторожность. Старайтесь не подпускать мистера Рочестера слишком близко, не доверяйте ни себе, ни ему: люди его положения обычно не женятся на гувернантках.

Я начинала по-настоящему сердиться, но, к счастью, вбежала Адель.

– Возьмите меня, возьмите меня с собой в Милкот! – кричала она. – Мистер Рочестер не хочет, хотя в новой коляске места сколько угодно. Попросите его, мадемуазель, чтобы он позволил мне ехать с вами.

– Хорошо, Адель! – И я поспешила вместе с ней к мистеру Рочестеру, радуясь возможности поскорей уйти от своей мрачной наставницы.

Коляску как раз подавали к подъезду. В ожидании ее мой хозяин расхаживал перед дверью, и Пилот следовал за ним по пятам.

– Ведь можно Адель поехать с нами, не правда ли, сэр?

– Я сказал ей, что нет. Никаких ребят! Едете только вы.

– Позвольте ей поехать, мистер Рочестер. Очень прошу вас. Так будет лучше.

– Ничего подобного. Она только помешает.

Тон и взгляд у него были самые повелительные. Тяжелый гнет сомнений и неприятный холодок, которым веяло от предостережений миссис Фэйрфакс, успели уже отравить мою радость. Я вдруг почувствовала всю эфемерность и неосновательность своих надежд. Сознание моей власти над мистером Рочестером, которое мне давала его любовь, исчезло. Я готова была без дальнейших возражений подчиниться ему, но, подсаживая меня в экипаж, он заглянул мне в лицо.

– Что случилось? – спросил он. – Почему мы так насупились? Вам действительно хочется, чтобы девчонка поехала? Вам будет неприятно, если она останется?

– Я предпочла бы, чтобы вы взяли ее, сэр.

– Тогда скорей беги за шляпой, как стрела! – крикнул он Адели.

Она послушалась его и помчалась со всей быстротой, на какую была способна.

– В конце концов, одно потерянное утро уж не так много значит, – сказал он, – если я собираюсь в ближайшем будущем овладеть навеки вашими мыслями, беседой и вашим обществом.

Когда Адель очутилась в экипаже, она прежде всего бросилась целовать меня, выражая этим свою благодарность за мое посредничество. Однако ее тотчас усадили в уголок, рядом с мистером Рочестером, и она только жалобно поглядывала оттуда на меня. Строгий сосед пугал ее; когда он бывал в таком настроении, она не решалась поверять ему свои наблюдения или обращаться с каким-нибудь вопросом.

– Пусть Адель сядет возле меня, – предложила я, – она, может быть, мешает вам, сэр? А тут места совершенно достаточно.

Он передал ее мне, словно комнатную собачку.

– Я обязательно отправлю ее в школу, – сказал он, но уже улыбаясь.

Адель, услышав это, спросила его, поедет ли она в школу без мадемуазель?

– Да, – ответил он, – без мадемуазель. Я собираюсь увезти мадемуазель на Луну, я отыщу пещеру среди белых долин и вулканических кратеров, и там мадемуазель будет со мной, и только со мной.

– А что же она будет есть? Вы уморите ее голодом, – заметила Адель.

– Я буду утром и вечером собирать для нее манну небесную. На Луне холмы и долины сплошь белые от манны, Адель.

– А если ей захочется согреться, где она найдет огонь?

– Огонь есть в огнедышащих горах: когда ей станет холодно, я отнесу ее на какую-нибудь вершину и положу на краешек кратера.

– Ой, как ей там будет плохо, совсем неудобно! А кто ей даст платье, когда она износит его? Там ведь не достанешь нового.

Мистер Рочестер прикинулся смущенным.

– Гм… – сказал он. – А что бы ты придумала, Адель? Ну-ка, поразмысли хорошенько. Может быть, белое или розовое облако сойдет ей за платье, а из радуги можно выкроить недурной шарф?

– Она гораздо лучше так, – заявила Адель после некоторого размышления. – И потом, ей, наверное, скоро надоест жить на Луне только с вами одним. Я, на месте мадемуазель, ни за что не согласилась бы ехать.

– А вот она согласилась, она дала мне слово.

– Но ведь вы не можете туда подняться? Ведь нет дороги на Луну – только по воздуху; а ни вы, ни она не умеете летать.

– Посмотри, Адель, на поле! – Мы выехали за ворота Торнфилда и быстро катили в Милкот по гладкой дороге; пыль была прибита вчерашней грозой, а низкие изгороди и стройные сосны по обеим сторонам сияли яркой и свежей зеленью. – По этому полю, Адель, я шел однажды вечером, две недели назад, как раз в тот день, когда ты помогала мне в саду сгребать сено. Я устал от работы и, присев отдохнуть на каменную ступеньку, вынул записную книжку и карандаш и начал писать. Я писал об одном несчастье, которое случилось со мной давным-давно, и о том, как бы мне хотелось, чтобы для меня настали счастливые дни. Я писал очень быстро, несмотря на то что дневной свет угасал и едва освещал страницы, когда вдруг на тропинке появилось какое-то существо и остановилось в двух шагах от меня. Я взглянул: оно было небольшого роста, с легкой вуалью на голове. Я поманил его к себе, и оно подошло совсем близко и стало у моего колена. Ни я, ни оно не произнесли ни слова, но мы ясно читали в глазах друг друга, и вот что выяснилось из нашего немого разговора.