Герцог умолк, сурово обводя взглядом лица присутствующих, всматриваясь в них по очереди, словно желая прочесть сердца и мысли.

Несколько минут никто не произносил ни слова. Каждый смотрел на соседа со странной смесью опасения, любопытства и беспредметных подозрений. Лишь один человек в смутном свете факелов не проявлял подобных чувств – напротив, у него в уголках рта играла затаенная усмешка. Это был полковник Перси.

В скором времени он встал и, подойдя к столу, где сидел герцог, тихим голосом спросил:

– Позволит ли мне ваша светлость говорить?

– Конечно.

– Если так, – продолжил полковник, выпрямляясь во весь свой немалый рост и спокойно складывая руки на груди, – в моей власти разоблачить бесчестного негодяя, который предал своего полководца и своих товарищей, но прежде, чем я назову имя этого труса, пусть он получит еще одну, последнюю, возможность спасти свою никчемную жизнь. Предатель, терзаемый муками совести! Выйди вперед и воспользуйся милостью, которой после уже не будет!

За этими ужасными словами наступила тишина. Все затаили дыхание, ни шепота не раздавалось в палатке, никто не смел шевельнуть рукой или ногой.

– Ты не хочешь принять щедрый дар? – звучным голосом проговорил полковник. – Так пускай твоя кровь падет на твою же голову! Милорд, – продолжил Перси, оборотившись к герцогу, меж тем как в его торжествующем взоре вспыхнул сверхъестественный свет. – Знайте, что низкий предатель сидит от вас по правую руку. Да, высокородный Рональд, лорд Сент-Клер, предводитель клана Альбан, подкупленный негритянскими богатствами, запятнал изменой герб сотни поколений графов!

Общий крик: «Невозможно!» – раздался со всех сторон при этом удивительном обвинении. Участники совета повскакали с мест, все лица выражали изумление, доходившее почти до ужаса, и только герцог и Сент-Клер сидели недвижно.

– Сэр, – произнес герцог спокойно и несколько сурово, – столь смелое утверждение нуждается в самых веских доказательствах, иначе кара, назначенная обвиняемому, падет на обвинителя.

– Я принимаю альтернативу, предложенную вашей светлостью, – ответил полковник, низко кланяясь. – Доказательства не заставят себя ждать, но прежде позвольте мне спросить его сиятельство, отрицает ли он свою вину.

– Нет, – с внезапным чувством ответил граф, в неизъяснимом порыве вскакивая на ноги. – Нет! Я не унижусь до того, чтобы отрицать эту адскую клевету, но я шпагой своей опровергну гнусные измышления этого орудия сатаны!

И он выхватил оружие из ножен.

– Джентльмены, – сказал Перси, ничуть не встревожившись, – этот клинок обличает своего хозяина! Рассмотрите его получше и скажите, такой ли меч приличествует британскому солдату.

Все взоры обратились на сверкающее лезвие. Граф держал в руке кривую мавританскую саблю с рукоятью, усыпанной редчайшими драгоценными камнями.

– Безусловно, это оружие куплено не в Витрополе, милорд, – сказал, осмотрев его, герцог. – Откуда оно у вас?

– Не знаю, – ответил Сент-Клер, глядя на клинок с явным удивлением. – Оно не мое – я впервые его вижу.

– Подумайте, вспомните, – продолжил благожелательный судья. – Быть может, вы подобрали его по ошибке на поле битвы?

Граф покачал головой.

– Быть может, – заметил Перси с издевкой, – я сумею разъяснить вашей светлости, как попало к нему это оружие, если ваша светлость позволит мне представить моего свидетеля.

Герцог знаком выразил согласие. Перси, подойдя ко входу в палатку, крикнул:

– Трэверс, приведи пленника!

На зов явился лакей, ведя с собою мальчика, чье сморщенное жалкое личико безошибочно выдавало нашего старого знакомца Эндрю.

– Что такое? – воскликнул пораженный Сент-Клер, отшатнувшись. – Почему этот мальчик у вас? Он мой вассал, и я, как его сеньор, имею право знать, в чем его обвиняют.

– Он сам вам все объяснит, милорд, – сказал полковник значительно.

– Нет! – перебил герцог. – Я хочу прежде услышать ваши объяснения, сэр.

– Я нашел его, милорд, – ответил Перси, – за пределами установленных границ лагеря вчера чуть свет, когда совершал обход, как положено дежурному офицеру. На вопрос, где он был, мальчик, сильно взволнованный, не дал никакого ответа, бормотал только что-то невнятное и, очевидно, лгал. Я пригрозил строго его наказать, если не скажет правду. Угроза произвела желаемое действие – он сразу признался, что ходил в лагерь африканцев. Я стал расспрашивать дальше и вырвал у него сведения, на которых и основываю свои обвинения против его хозяина. Эти сведения он готов сообщить вашей светлости.