Через два часа после того, как она спустилась вниз, она, насвистывая направляется обратно к лифту, пересчитывая выигрыш. Я встаю и застёгиваю пиджак, оставляя на столе свой наполовину пустой стакан. Охранники в баре вскакивают на ноги и кланяются. Я давно перестал пытаться отучить их от этого. Когда я был младше, их страх и уважение заставляли меня чувствовать себя неловко, но отец за годы меня дожал. Они здесь, чтобы держать нас в безопасности, и их уважение – часть этого и часть того, кто я есть. Мне не стоит это отрицать, мне стоит это принять.

Направляясь к лестнице, я вижу, как мимо проходит стеклянный лифт, и тороплюсь наверх, пот стекает по спине, пока я преодолеваю множество пролётов, пока не добираюсь до главного этажа. Но когда оказываюсь там, дверь открыта, а Кармы нигде не видно. Нахмурившись, я захожу в лифт, оглядываю его, затем поворачиваюсь и выхожу, и тут же замираю, когда что-то острое прижимается к моей шее. Я чувствую её тепло за спиной, струйка моей крови отмечает шею от острого края того, какое бы лезвие она ни держала у моей кожи.

Как она вообще поняла, что я за ней слежу? Кто-то её предупредил, или она настолько хороша?

— Следишь за мной, красавчик? Тебя ломает на второй раунд? — шепчет она мне в ухо.

По мне пробегает дрожь, и желание, которое я пытаюсь игнорировать, собирается тяжестью в животе. Это просто ещё одно её оружие, но оно почему-то не убивает мою похоть к ней.

— Думаешь, я не видела, как ты пялился на меня всю ночь? Ты не слишком незаметный. Ты не умеешь растворяться.

— Считай, что это комплимент, — бормочу я, не двигаясь на случай, если она решит перерезать мне горло ради развлечения. — Я просто присматривал за тобой. Я был бы идиотом, если бы не делал этого, когда в нашем доме убийца вроде тебя.

— Мне больше нравится термин «убийственная горничная». К тому же ты сам пригласил меня остаться, — дразнит она и бесшумно обходит меня.

Несмотря на то, что мы стояли друг против друга на ринге, она всё равно считает меня слабым. Они все так думают. Второй брат, который никогда не дотягивает до Кейна. Мне нравится, когда меня недооценивают, особенно в суде, но почему-то мысль о том, что она считает меня бессильным, раздражает, и я принимаю редкое импульсивное решение.

Резким движением, которого она даже не успевает заметить, я вскидываю руку и ловлю кинжал, когда он вылетает из её ладони, не порезав меня. Я ловлю его в воздухе, проворачиваю и прижимаю к её шее.

— Похоже, второй раунд за мной.

— Правда? — она ухмыляется и опускает глаза. Проследив за её взглядом, я вижу пистолет, прижатый к моим яйцам. Я даже не заметил, как она двинулась. По-настоящему рассмеявшись, я качаю головой, всё ещё удерживая кинжал у её горла, пока не вспоминаю, почему вообще слежу за ней.

— Какое предложение сделал тебе мой брат? — спрашиваю я. Кейн раньше что-то об этом упоминал.

Она склоняет голову, наблюдая за мной, и её улыбка тает во что-то совсем другое. У меня по рукам бегут мурашки, и дыхание в груди спотыкается, когда она прижимается ко мне. Мои глаза расширяются, когда она подходит так близко, что я чувствую запах пива у неё на дыхании.

— Владеть вами всеми тремя, принадлежать вам… быть вашей, — у меня отвисает челюсть, когда она усмехается. — Твой брат безумен. Не переживай, у меня нет ни малейшего желания соглашаться. Я никогда никому не буду принадлежать, и уж точно не хочу себе трёх колючих братьев Сай, — убрав пистолет, она отступает, подмигивает и разворачивается, чтобы уйти.

Я смотрю, как она уходит, тяжело сглатываю, и, прежде чем успеваю понять, вопрос срывается сам собой:

— Почему? — окликаю я, и она замирает, стоя ко мне спиной.

Я тороплюсь догнать её, пока не оказываюсь прямо позади, и, кажется, уже не контролирую себя. Мне бы быть осторожнее, потому что Карма – это ходячее оружие, но похоже, я готов порезаться об неё ради одного лишь вкуса. Обхватив ладонью её горло, я чувствую её пульс под рукой, ровный и сильный, а другой рукой скольжу к её бедру, возвращая её кинжал на место.

— Почему тебе не нужны все трое? Это то, о чём мечтает каждая женщина на свете.

Мой голос звучит более хрипло, чем мне хотелось бы. От такой близости путаются все намерения, и желание ведёт мои действия, несмотря на всё, что я себе планировал. У меня стояк, поэтому я отодвигаю бёдра, чтобы она этого не почувствовала.

— Я – не каждая женщина, — отвечает она, и, несмотря на её ровный пульс, я слышу в её тоне одышку. Она не так уж невозмутима, как хочет выглядеть.

— Нет, ты не такая. Поэтому он и предложил, — я наклоняюсь и вдыхаю её запах. Мои глаза закрываются в блаженстве от этой сладости, которая воплощает всю её. Никаких духов, просто она, и это сводит меня с ума. Она убьёт меня и даже не подумает об этом потом. Я должен защищать свою семью, но одного её слова оказалось достаточно, чтобы моё желание взревело и вырвалось на передний план мозга.