Когда мы подъезжаем к нашему дому, я ожидаю, что Бэксли исчезнет, но она проходит через парадные двери так, будто это её дом. Остановившись в холле, она смотрит вниз на след, который оставляет. Я оставляю такой же.

— Надо отмыться, а потом обсудим твою оплату, — предлагаю я, используя это как предлог, чтобы подержать её рядом.

— Не знаю… Весь этот окровавленный образ тебе даже идёт, — дразнит Зейн, глядя на неё. — Не тебе, брат.

Нео молчит, переводя взгляд между нами, как и охрана, но мне плевать. Всё моё внимание на ней, пока я пытаюсь придумать миллион способов удержать её здесь.

Но от меня воняет, и я весь в крови и пепле. Я не хочу тащить это по дому до своей комнаты, поэтому я раздеваюсь.

Я позволяю одежде упасть на пол грязной, пропахшей дымом кучей и выхожу из неё, голый, но мои глаза – на ней. Я жду её реакцию, потому что она никогда не делает того, чего я ожидаю. Бэксли приподнимает бровь и просто встречает мой взгляд, снимая с себя одежду и оставляя её поверх моей кучи, пока разглядывает меня. Я щёлкаю пальцами, и все охранники разворачиваются, отводя глаза.

— Я и получше видела, — замечает она, прежде чем отвернуться. — Надеюсь, в этом нелепо огромном доме с миллионом ванных есть нормальные душевые.

Я смотрю ей вслед, не в силах скрыть ни улыбку, ни реакцию собственного тела.

— Мы тоже рады тебя видеть, старший брат, но не вот так, — поддевает Зейн, и когда я бросаю на него взгляд, он пялится на мой член, который стоит.

Закатив глаза, я показываю им фак и поднимаюсь наверх отмываться, а братья тащатся следом. Они не дают мне ни сантиметра пространства, пока я захожу в душ и включаю четыре струи. Боль спиралью закручивается во мне, когда вода бьёт по ранам, но я лучше буду чистым, чем без боли. Я стараюсь игнорировать звон в ухе насколько могу. Я понятия не имею, какой вред Бутчер нанёс этой восхитительной пыткой, но ясно одно: что-то плохое. Внизу, в камере, я привык к дезориентации, но теперь, когда я двигаюсь? Всё намного хуже.

— Ну, рассказывай всё, — подзуживает Зейн, запрыгивая на тумбу. — Как прошло твоё романтическое путешествие?

— Слишком кроваво для тебя? — фыркает Нео, тоже подключаясь, но я чувствую его тревогу.

— Ровно настолько кроваво, сколько нужно, — ухмыляюсь я, намыливая волосы. — Вызови врача. У меня рана, её надо зашить. Как там отец? Он не знает, да? А наш брат?

— Думаешь, мы тупые? Мы сумели сохранить это в тайне, — отвечает Нео.

— Хорошо. Вы закрыли контракт по плазе? — спрашиваю я, лихорадочно вспоминая всё, чем занимался до того, как это случилось. — И ты говорил с комиссаром насчёт новых поставок? А что насчёт…

— Брат, — перебивает Нео, и именно его серьёзный тон заставляет меня оглянуться через плечо. — Успокойся. Мы обо всём позаботились. Я рад, что ты вернулся, потому что я ненавижу бумажную работу, но на ночь её можно оставить, — он достаёт телефон и опускает голову, но я готов поклясться, что видел там слёзы, прежде чем он отвернулся. — Я вызову врача, — он уходит, и я остаюсь смотреть ему вслед.

— Он всё на себя взвалил, когда ты… пропал, — сообщает Зейн, звуча непривычно мрачно. — Это было много. Он переживал, и Карма надрала ему задницу, прежде чем согласилась работать с нами, так что будь с ним помягче, старший братец.

— Такова цена, чтобы выжить в этом мире, — бормочу я, глядя на пустое место, которое Нео только что занимал. — Нам всем когда-нибудь приходится повзрослеть.

— Только не мне, — Зейн смеётся, спрыгивая вниз. — Я останусь молодым навсегда.

Он уходит вслед за Нео, оставляя меня одного. Опустив голову, я упираюсь ладонями в стену и смотрю, как грязь и кровь смывает водой. В этот раз я мог умереть. Я хочу быть мягче с братьями, но им нужно быть готовыми к дню, когда меня может не оказаться рядом. От этого зависит наша семья.

Я – голова, в неё и летят пули, а не в сердце, как у них.

Однажды кто-то окажется сильнее меня. Так устроена наша жизнь. И когда это случится, им придётся быть готовыми справиться, нравится им это или нет.

Напоминание о моей смертности – не новость, но оно заставляет меня ещё решительнее брать то, чего я хочу.

А моя маленькая чертовка?

Я хочу её.

Я наугад выбираю одну из комнат наверху, замечая костюмы в безупречной гардеробной. Это точно комната одного из братьев, и по стилю я думаю, что Зейна. Чувствуя себя безумно мелочной, но довольной, я прячу все его галстуки и нижнее бельё, а потом иду в его ванную и устраиваю там бардак. Я принимаю душ, оттирая каждый сантиметр кожи его модной мочалкой и гелем для душа, пока не начинаю пахнуть лучше, чем когда-либо, и мои волосы становятся шелковистыми и падают на плечи мокрыми волнами от их дорогущего шампуня. Завернувшись в одно из его невероятно пушистых полотенец, я смотрю на бутылочки со средствами для кожи на столешнице и решаю выбирать их наугад, а потом начинаю шлёпать их себе на лицо. Они, должно быть, стоят тысячи долларов, но я использую их так, будто это вода – снова мелочное счастье. И всё это время я стараюсь не думать о том, что случилось сегодня ночью.

Бутчер действительно мёртв на этот раз. Всё кончено.

Я должна бы почувствовать облегчение, и я чувствую, но одновременно есть какое-то ощущение пустоты, будто всё, что я пережила, теперь ничего не значит. Это, конечно, дерьмо, так что я снова захожу в гардеробную и роюсь в идеально разложенных ящиках Зейна. Выхватив дизайнерскую футболку, я натягиваю её. Она меня топит, подол падает до колен, потом я нахожу спортивные штаны и туго завязываю их, чтобы не сваливались. Я даже забираю его носки, потому что у меня нет обуви, и хватаю особенно роскошную кожаную куртку из дальнего угла гардеробной. Кожа мягкая и дорогая, по рукавам нашивки, а на спине череп. Она эпичная, и я собираюсь оставить её себе как часть оплаты.