Вот только он не спросил.

Мой кулак врезается ему в живот, и он падает на колени, кашляя, пока я отпускаю его. Его слезящиеся глаза встречаются с моими, когда я ухмыляюсь и наклоняюсь, приподнимая его подбородок, пока он сипит и кашляет.

— Если бы я хотела поцеловать тебя, Сай, я бы поцеловала. А теперь будь хорошим мальчиком и давай уносить отсюда наши задницы.

— Если я буду хорошим, мне дадут поцеловать тебя снова? — сипит он.

— Попробуй и узнаешь.

Кейн застаёт меня врасплох, когда дёргает меня вниз и снова прижимается губами к моим. Я не двигаюсь секунду, а потом вбиваю колено ему в яйца. Он отшатывается с криком боли.

— Оно того стоило, — хрипит он, перекатываясь по земле, пока я разворачиваюсь и ухожу, оставляя его стонать от боли.

В конце концов он меня догоняет, и мы выходим к дороге и продолжаем идти. Ни у кого из нас нет телефона. Прогулка будет долгой.

Я до сих пор чувствую её вкус. Большой палец тянет мою нижнюю губу, когда я вспоминаю наш поцелуй, и я знаю: я бы с радостью умер ради ещё одного её вкуса. Я, скорее всего, и умру, зная Карму, но я это почувствовал. На мгновение она ответила мне. Она не такая уж безразличная, как пытается выглядеть, и я превращу это в оружие, пока Бэксли не станет моей.

Я не шутил, когда раньше спросил её, хочет ли она принадлежать нам. Я хочу её. И я её получу.

Улица пустая и тёмная, вокруг только дорога и почти ничего больше. Она была права: это за пределами города, и вокруг на много километров ни души, так что мы просто идём по обочине, надеясь, что она куда-нибудь выведет.

Она молчит, и я бросаю на неё взгляд, который она игнорирует.

— Бэксли…

— С меня на сегодня достаточно мужчин. Не заставляй меня и тебя убить, — предупреждает она.

Ну, чёрт, тут я точно затыкаюсь, оставляя её наедине с мыслями. Не сомневаюсь, что возвращение туда подняло в ней кучу дерьма. Я даже представить не могу, так что вместо этого просто иду рядом, пока меня не ослепляют фары. Машина проезжает мимо, и я понимаю, что это, мать его, такси.

Карма, должно быть, замечает в ту же секунду.

Она выдаёт впечатляющий свист, и таксист, вопреки моим ожиданиям, останавливается. Он даже не выглядит удивлённым, когда пробегается по нам взглядом.

— Деньги есть?

— Блядь, — она смотрит на себя, потом на меня. — У тебя деньги есть, да?

Я не могу удержаться от смеха.

— Впервые в жизни реально нет.

— Нет денег – нет поездки, — он поднимает стекло и уносится прочь, оставляя нас таращиться ему вслед, но, когда наши взгляды встречаются, мы взрываемся смехом.

— Значит, пойдём пешком, — говорю я.

— Похоже на то, — она качает головой. — В следующий раз напомни мне лучше продумывать «после спасения». Ненавижу ходить и бегать. Единственный раз, когда стоит бежать, – это если за тобой гонятся.

— У тебя странная жизнь, — бурчу я, пока наши руки раскачиваются так близко, что почти касаются. У меня идиотское, бешеное желание схватить её за руку, хотя это тупо. Нам руки нужны свободными под оружие. Меня никогда так не тянуло прикоснуться к кому-то другому, не ради удовольствия или смерти, а просто… прикоснуться.

— А у тебя нет, Сай? — поддевает она, приподнимая бровь. — Признай, ни один из нас не нормальный.

— Я никогда и не был нормальным, — признаю. Я прожил привилегированную жизнь. — Но обычно это я гоняюсь. Так что, ты побежишь, если я начну за тобой охоту?

— Нет, я набью тебе морду, — парирует она, дразня меня, хотя я серьёзен. — Зная тебя, тебе бы это понравилось.

— Вероятно, — соглашаюсь я. — Смотри, — указываю вперёд, когда вдалеке появляется здание. Мы оба ускоряем шаг, пока не подходим ближе и не понимаем, что это заправка, но она заколочена.

— Там, — говорит она, переходя дорогу и подходя к старому таксофону. — Будем надеяться, что он работает, — она поднимает трубку и кивает.

Она что-то с ним делает, и он вдруг начинает гудеть.

— Звони своим братьям.

Я набираю их номера и слушаю гудки.

— Кто это? — шипит Нео, когда наконец отвечает.

— Вот так ты встречаешь брата? — поддеваю я.

На мгновение становится тихо, а потом я слышу прерывистый вдох.

— Кейн, это правда ты?

— Нет, наёбываю тебя, — отшучиваюсь я. — Это я.

— Я думал, ты, мать твою, мёртв, — выдыхает он, а потом берёт себя в руки. — Где ты?

Я оглядываюсь вокруг.

— Кто, сука, знает? Напротив нас закрытая заправка. Чертовка, ты видишь какие-нибудь дорожные знаки?