Мои губы сами собой отзываются, приоткрываются, и его язык проникает внутрь.

Язык мужчины движется внутри моего рта в том же ритме, что и его член внутри моего тела. Медленные, глубокие толчки.

Это двойное проникновение сводит с ума. Всё сливается в одну сплошную волну тепла и глубокого, растягивающего наслаждения.

Удовольствие тянет. Как густой, горячий мёд, разливается по венам, растекается от самого таза в живот, в грудь, в кончики пальцев.

Внутри всё плавится, становится мягким, податливым, бесконечно чувствительным к каждому толчку.

– Бля, какая же ты тугая. Охуенно меня принимаешь, пташка.

Самир постепенно ускоряется. Его толчки становятся чуть чаще, чуть увереннее, но остаются такими же глубокими, до самого дна.

Мужчина даёт мне привыкнуть. Позволяет моему телу, уже разогретому, открытому, приспособиться к новому темпу.

Мои бёдра начинают встречать его слабыми, робкими движениями навстречу.

Господи, мне казалось… Мне казалось, что Самир будет жёстким. Бескомпромиссным. Что его будет заботить только своё удовольствие…

Но сейчас… Сейчас он нежен. Насколько может быть нежным человек, чья натура – сталь и огонь.

Барс сдерживается. Я чувствую эту сдержанность в каждом мускуле его спины под моими ладонями, в сжатых челюстях.

Он даёт мне время. От этой мысли внутри всё сжимается в новый, сладкий спазм.

В этой выдержке, в этом контролируемом ритме, я читаю то, чего не смела даже надеяться.

Что для мужчины это тоже что-то большее, чем просто секс. Он что-то чувствует. Большее, чем показывает своими хлёсткими фразами и властными прикосновениями.

Это подтверждает мои самые тайные, самые безумные надежды. Внутри всё сжимается чем-то тёплым и острым одновременно.

Самир протискивает свою широкую ладонь между нашими телами. Она тёплая, шершавая.

И он накрывает ею мой клитор. Начинает поглаживать. Точно в такт своим глубоким, размеренным толчкам.

Каждый его толчок теперь сопровождается круговым, настойчивым движением пальца по клитору.

Ощущения наслаиваются, переплетаются, создавая единую, неразрывную петлю наслаждения.

Меня начинает потряхивать. Оргазм медленно подбирается, сжимая спазмами мои мышцы.

Желание уже не томное. Оно требовательное, нетерпеливое, почти агрессивное. Оно хочет разряда. Сейчас.

Всё внутри – один сплошной, белый, гудящий нерв. Нет больше отдельных ощущений, есть только всепоглощающее напряжение, которое стянуло низ живота в тугой, пульсирующий узел.

– Давай, пташка, покричи для меня. Покажи как тебе охуенно. Как ты хочешь мой член.

И я кручу от наслаждения. Мои стоны, рвущиеся наружу, Самир собирает своими губами. Запечатывает их в наших поцелуях.

А потом – прикусывает мою нижнюю губу. Острый, яркий укол удовольствия-боли пронзает насквозь.

Толчки мужчины меняются. Они становятся размашистыми. Уверенными. Каждый такой удар вгоняет меня в матрас, отзывается эхом по всему позвоночнику.

Пальцы Самира на моём клиторе не отстают – давление усиливается, движения становятся быстрее, беспощаднее.

Возбуждение кипит. Мне кажется, я слышу его шипение в собственных венах.

Каждая клетка тела наполнена жидким огнём, который вот-вот прорвёт плоть.

И всё рвётся. Оргазм придавливает меня, взрывая миллионы маленьких бомб в крови.

Бесконечный каскад мелких, ярких вспышек удовольствия, которые бьют изнутри, как электрические разряды, заставляя всё тело дёргаться в его крепких руках.

Самир впивается в мои губы. Он запечатывает мой экстаз, выпивает его вместе с моим воздухом.

Мужчина вбивается в меня резко, сильно. Короткими, мощными, глубокими толчками.

Это растягивает мой оргазм. Усиливает до невыносимого, божественного предела.

Эмоции сожжены, стёрты. Осталось только чистое, животное бытие в этом огне.

И тогда я чувствую, как мужчина кончает. Его тело надо мной превращается в гранит. Каждый мускул спины, который я обнимала, напрягается до дрожи.

Самир замирает на миг, вбитый в меня до упора, и из его груди вырывается низкий, хриплый стон.

Его член во мне начинает подрагивать. Я чувствую каждую пульсацию через тонкий латекс. Они кажутся бесконечными.

Я утопаю. В остатках собственного, растянутого оргазма. В этих последних, властных толчках его тела.