Шрифт:
Через минуту все закончилось. Весь туман втянулся в тело моего сына. Голубой свет замерцал и потускнел, а снаружи, похоже, прекратилась гроза. Наступила тишина, словно что-то великое и ужасное навсегда покинуло нас.
Квинси, еще несколько секунд назад казавшийся взрослым и решительным, как солдат вдвое старшего возраста, бросился в мои объятия, опять ребенок ребенком.
– Мне очень жаль, – проговорил я. – Мне очень жаль, сынок.
– Не волнуйся, папа. – И когда он назвал меня так, сердце мое возликовало. – Все хорошо. Все снова будет хорошо.
Пишу – и слезы подступают к глазам при мысли, как же не прав он оказался, как глубоко ошибался.
Ибо едва Квинси успел договорить, позади нас раздался наводящий ужас скрежет дерева по дереву. Повернувшись, мы увидели, что крышка второго гроба медленно отодвигается под напором его кошмарного обитателя.
«Но ведь та трансильванская женщина, Илеана, мертва!» – в отчаянии подумал я.
Крышка с грохотом упала на пол, и существо в гробу село прямо. Такой красивой и такой страшной я еще никогда ее не видел. Темные волосы кудрями рассыпались у нее по плечам, глаза горели багровым огнем.
– Мама? – в ужасе вскрикнул Квинси.
– Мина? – ахнул я. – О боже, нет… Мина?
Моя жена посмотрела на нас, облизнула губы и широко улыбнулась. Зубы у нее были белые и острые, с клыков капала кровь.
– Добро пожаловать, – сказала она. – Добро пожаловать, мои чудесные мальчики. – И залилась жутким смехом, полным отчаяния.
Эпилог
Из «Пэлл-Мэлл газетт»
1 марта
Редакционная статья: После бури
Прошел почти месяц после падения власти графа и восстановления гражданского права для народа Англии. Но все же мы по-прежнему пребываем в смятении. Столько горя обрушилось на нас, столько потерь мы понесли. Период страшных потрясений, нами пройденный, поистине беспрецедентен. Тем не менее нам надо держаться стойко. Граждане великой страны, мы должны сделать все возможное, чтобы оправиться от пережитого и стать еще сильнее, чем раньше.
Мы, нынешние сотрудники «Пэлл-Мэлл», глубоко сожалеем, если какие-либо прежние наши публикации способствовали, пусть в самой малой мере, неизбежности катастрофы. Сейчас, по прошествии времени, представляется очевидным, что у людей, до недавних пор руководивших нашим изданием, обнаружилась некая прискорбная тенденция, в силу которой исходная похвальная непредвзятость, вопреки всем традициям «Пэлл-Мэлл», быстро превратилась в некритичную доверчивость и даже слепое легковерие.
Спешим заверить нашего читателя, что новое руководство газеты разительно отличается от старого. Редактор, возглавлявший «Пэлл-Мэлл» в тяжелые для страны дни, снят с поста без малейшего сожаления. Корреспондент, с которым он теснее всего сотрудничал (и имя которого называть здесь нет необходимости), никогда больше не вернется на наши страницы. Обещаем, что впредь наше издание будет строго придерживаться фактов и правды, избегая опрометчивых апелляций к частным суждениям и оценкам.
Наша газета заново собирается с силами, извлекает уроки из ошибок прошлого и смело устремляется в будущее – так же должна поступить и вся английская нация.
15 апреля
Господа! По итогам нашего заседания, состоявшегося пятого числа сего месяца, я хотел бы официально подтвердить решение о роспуске Совета Этельстана, принятое в результате долгого и подробного обсуждения.
Как вы помните, в конечном счете, после длительных споров, данный вопрос был решен единогласно. Многие из вас получили свои должности лишь недавно, вследствие действий, предпринятых Советом в дни правления графа. Несмотря на ряд возражений, возникших у новоиспеченных членов организации, я надеюсь, что к настоящему времени все вы поняли необходимость такого шага.
Совет – пережиток прошлого, и ему не место в современном мире. Мы – люди двадцатого века, и любые устаревшие организации подобного рода должны наконец прекратить свою деятельность. Хотя сейчас я являюсь законным главой Совета, я не намерен ни созывать дальнейшие заседания, ни использовать этот старый инструмент конституционной власти для каких-либо целей. Решение останется в силе до моей смерти.
Ну и чтобы закончить на оптимистической ноте, скажу следующее: нужно ли опасаться, что когда-нибудь вновь наступит темный период, подобный пережитому нами? Ведь наверняка впереди нас ждет только свет, добрая воля и неминуемый прогресс.
Ваш полный надежды
лорд Артур Годалминг
13 августа
Друзья мои! Для меня великая честь предстать перед вами сегодня – честь не только потому, что ваше общество, в которое я, к моей радости, недавно был принят, славится своей мудростью и прозорливостью, но также и потому, что не так уж много месяцев назад я был уверен: моя смерть неизбежна и мой Создатель заберет у меня дыхание жизни, мне дарованное. Я говорю, разумеется, об ужасных событиях, сотрясавших страну минувшей зимой. В отношении них с недавних пор я начал замечать своего рода коллективное забывание в обществе: невысказанное, но широко распространенное решение не обсуждать детали катастрофы, а скорее позволить избирательной амнезии поглотить их, чтобы дать всем ранам исцелиться и водам покрыть землю.
Господа, я не готов – и никогда не буду готов – присоединиться к подобному общественному сговору. Мы должны помнить и уважать нашу историю, даже самые страшные и кровавые ее эпизоды – иначе обречем себя на повторение трагедии. Вот зачем я пришел к вам сегодня: чтобы просветить и призвать помнить.
В частности, хочу рассказать о работе, проделанной нами после того, что в конечном счете было равносильно вражескому вторжению на берега Британии, а именно о поисках и ликвидации всех до единого очагов вампиризма.
Из них наиболее известен маленький приморский городок Уайлдфолд, куда был послан полицейский Парлоу, чтобы посеять и распространить заразу. Но это далеко не единственный случай. Даже сейчас мы еще очень мало знаем о биологических механизмах, посредством которых вирус вампиризма передается и сохраняется в человеческом организме. Однако мы слишком хорошо знаем методы, обеспечивающие полное его уничтожение.
То была долгая и кровавая работа. Тем не менее наша маленькая команда со мной во главе взялась за нее решительно и усердно. Хотя истребление инфекции требовало крайне жестоких действий, я все же старался уделять все возможное внимание научной стороне дела. На протяжении всего времени, пока мы переезжали из деревню в деревню, из города в город, я вел подробный дневник. В нем записана смерть каждой жертвы вампирской чумы, вкупе с точными обстоятельствами кончины. Ибо мы не должны забывать о тех многих, кто отдал свою жизнь во имя безопасности нашей страны.