Шрифт:
– Пфф! Ты не знаешь, о чем говоришь. Я найду новых жертв. А моя настоящая помощница цела и невредима.
– Все кончено, – сказал я. – Все твои мечты о завоевании мира. Мечты о новом средневековье. А теперь верни мне моего сына.
– Твоего сына? – Вампир рассмеялся, и смех походил на скрежет металла. – Скорее он наш сын. В нем совсем немного от тебя и гораздо больше от меня. Так было задумано. Так было предопределено. Он понимает свое наследие. И с радостью его принимает!
Квинси шагнул вперед и встал между нами – между темным повелителем и мной, своим настоящим (пусть далеко небезупречным и глупым) отцом.
– Постой, – сказал он мне. – Подожди.
– Квинси? – вопросительно произнес я.
– Граф говорит правду, – сказал он. – Я давно догадался, что каким-то образом часть его была помещена в меня еще до моего рождения, через бедную маму. У меня действительно ужасное наследие. И все эти долгие дни и недели я боролся с ним.
– Знаю, сынок, – заверил я. – Теперь я это понимаю. Как тяжело тебе пришлось! Как отважно ты сопротивлялся!
– Но больше я противиться не буду, – сказал он. – Потому что понимаю, что должен выполнить свое истинное предназначение.
Вампир мерзко расхохотался.
– Вот и прекрасно. Тогда давай поторопимся. У нас еще есть время, чтобы провести ритуал стригоев. Мне нужно, чтобы заключенная в нем сущность перешла в меня. Я должен жить дальше.
Квинси не по-детски устало покачал головой.
– О, граф, вы не поняли. На самом деле мистер Халлам не подготавливал меня к ритуалу. Именно он и выпустил узников на свободу.
Вампир презрительно зашипел, словно все это было для него лишь досадным пустяком, не более того.
– И я знаю, что должен делать, – продолжал Квинси. – Отец, помнишь последние слова Ван Хелсинга, обращенные ко мне? «Ты должен стать сосудом». Вот что он сказал. И я наконец понял, что он имел в виду. Я был рожден, граф, чтобы заключить вас в себя.
В глазах отвратительного убийцы впервые промелькнуло что-то отдаленно похожее на страх.
– Нет, – сказал он. – Нет, нет, нет. Ты и малую-то часть моей сущности с трудом в себе удерживал. У тебя никогда не хватит силы удержать всего меня целиком.
– Но я, граф, уже долгое время страстно молился Тому, у кого довольно силы для этого.
– Нет. Нет! Он не станет вмешиваться!
– Конечно, Он поможет, – сказал я. – Я верю в это. И я верю в своего сына. И верю в свою семью!
Квинси стоял в молитвенной позе, возведя глаза кверху.
Граф яростно воспротивился.
– Ты мой, – прошипел он Квинси. – Мы с тобой единое целое.
Мой сын, казалось, дрогнул.
– Нет… – проговорил он. – Я отвергаю вас. Я отвергаю свое наследие.
Но голос его прозвучал неуверенно.
Граф воспользовался полученным преимуществом.
– Прими свое предназначение, – настойчиво произнес он; воздух в мрачном склепе начал потрескивать.
На лице у Квинси промелькнуло какое-то страшное выражение, гнусная ухмылка греховного вожделения. На него вдруг словно упала тень, черная тень абсолютного зла.
– Борись! – выкрикнул я. – Квинси, родной, борись!
Мой сын собрался с силами. Казалось, он отчаянно сопротивляется захватчику, и уже через считаные секунды его лицо стало прежним: решительным и человеческим.
– Нет! – проорал граф. – Я не дам себя уничтожить! Тем более мальчишке! Эта эпоха не может так закончиться!
– Ты сам себя уничтожаешь, Дракула, – пылко сказал я. – Со злом всегда так. Оно пожирает само себя. В своей ненасытной алчности и жажде власти оно содержит семена собственной гибели.
Вампир издал вопль безумной ярости, и в тот же миг с ним началось темное чудо превращения – не в летучую мышь, а в столб тумана.
– Да пребудет с нами Бог! – вскричал мой отважный мальчик. – Да пребудет Бог на нашей стороне! Да поможет нам Бог!
Голубой свет стал ярче прежнего. Казалось, он дрожит и струится. А туман (как бы странно это ни звучало) клубами поплыл не к выходу, не к трещинам в стенах, а к моему сыну, словно направляемый чьей-то властной волей. Свет сиял все ослепительнее, и на мгновение мне почудилось, будто откуда-то из далекой дали донеслись голоса, страстно возносящие хвалу Господу. В ушах шумело, страх пронизывал насквозь, в воздухе вибрировала мощная сила.
Все произошло очень быстро. Туман – в котором теперь содержалось все, что осталось на земле от короля вампиров, – начал втягиваться в Квинси, через рот и глаза, через самую кожу. Мой сын дико закричал от боли – вопль чистого ужаса. В какой-то миг туман вдруг потек вспять, словно в отчаянной попытке спастись, но направленные против него силы были слишком могущественны.