Хотел сначала сказать, с упрямой старухой, но вовремя прикусил язык, ещё обидится, тогда уж точно не согласится ни на какую клятву. Женщины они такие, народ обидчивый: хоть в восемнадцать лет, хоть в семьдесят, хоть в триста с хвостиком.

Мы с Гранатовым синхронно развернулись и не спеша потопали прочь.

— Эй, вы куда? Вы что это задумали? А-ну стойте! — истерично взвизгнула позади нас призрачная княгиня!

— Простите, любезная Наталья Петровна, но нам действительно некогда. Терять время на ваши уговоры я не намерен, — произнес, не оборачиваясь.

— Да согласна я! Согласна! — воскликнула Навья, а я улыбнулся от уха до уха, но быстро стёр улыбку с лица и развернулся к Голициной, посмотрев на неё серьёзным взглядом.

— Вот так бы сразу.

Правда обрадовался я слишком рано. Только хотел сказать Наталье Петровне нужные слова, чтобы она повторила их за мной, но опоздал. Голицина тут же взяла быка за рога, и пока я не опомнился, произнесла клятву, вот только сделала это на своих условиях. Хитрая старуха.

— Я, княгиня Голицина, призрак, заточенный вот уже более трёх столетий в усадьбе Апраксиных, клянусь тебе, Кромешник, вечным духом моим, что буду служить верой и правдой в течение года. Слово моё — не пустой звук, моя судьба ныне связана с твоей. Если ты позовёшь меня в час нужды, явлюсь по первому зову, но ты не мой хозяин и я не твоя раба, Кромешник. Моя воля и свобода останутся при мне. В ответ, ты будешь верен мне так же, как я тебе. Убережёшь от бед, защитишь от врагов, сохранишь мою душу, не позволив ей отправиться в Навь или на Кромку. Слово моё верно. Воля моя крепка. Да будет так.

— Да твою же… бабушку Стефу, — выругался себе под нос, — Как так-то? — посмотрел я на довольно лыбящуюся старуху.

Вот ведь призрачная стерва, всё-таки выкрутила всё в свою пользу.

Я, конечно, в любом случае собирался заботится обо всех Навьях, принёсших мне клятву. Мы ответствен за тех, кого приручили, но бабка и тут сумела меня удивить. Придётся держать с ней ухо востро. Вон как всё обыграла: клянётся она, видите ли, явиться по первому зову… Зараза.

Я почувствовал, что клятва начала действовать. Ко мне потянулись полупрозрачные связующие нити ярко синего цвета. Не такие, как в случае с грешниками или тройкой призраков, которую я встретил возле Перловки.

Остальные Навьи, по большому счёту, находились полностью в зависимом положении, не имели своей воли, не могли меня ослушаться и отправиться в «самоволку». С княгиней же, всё обстояло несколько по-другому.

Это было скорее не подчинение, а партнёрство, что определённым образом развязывало руки Голициной.

— Ну что, ты принимаешь клятву?

— А что мне остаётся делать? — проворчал недовольно, понимая, что назад уже не повернуть.

Если откажусь, начавшая формироваться связь исчезнет и новую уже невозможно будет создать.

Соглашусь, заработаю головную боль. Хотя, с моей стороны, кое-какие ограничения тоже можно поставить, поэтому я включил пункт недопустимости убийства.

Пускай княгиня и говорила, что больше не выпивает полностью своих жертв, веры призраку у меня не было. Затем, на всякий случай, добавил пункт о ненападении на меня любимого и подкрепил её же слова о служении, дополнив тем, что Голицина обязана выполнять все мои поручения.

А вот когда заикнулся о том, что Навья всегда должна быть под рукой и в свободное от выполнения заданий время находиться в посохе, мгновенно почувствовал дребезжание связующей нити, которая начала интенсивно багроветь, а затем, натянулась как струна, готовая в любую секунду лопнуть.

Не зря, во главу угла, призрачная княгиня поставила свою свободу. Не будет она сидеть в заточении. Впрочем, я и так это знал, просто должен был убедиться. Пришлось пойти на попятный и отозвать последний пункт клятвы.

— Алексей, ты закончил? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу поинтересовался Гранатов.

— Почти? Сейчас проклятие сниму и можно будет возвращаться в город.

Я прекрасно видел незримую привязку духа Натальи Петровны к усадьбе Апраксиных. Проклятие, словно ловчая паучья сеть, опутывало душу княгини, плотно соединяя её с землей, на которой стоял древний особняк.

Эх, придётся попотеть.

Я твёрдым шагом направился в сторону княгини, на руке вспыхнула руна Перуна.

Голицина на мгновение отшатнулась, но затем остановилась, распрямила старческие плечи и смело посмотрела мне в глаза.

Я же опустил ладони на призрачную голову и начал работать.

Едва успевал формировать руны. Они вспыхивали ярким светом, вгрызаясь в проклятие, как гончие псы в свою добычу, и практически тут же тухли. Несмотря на это, дело шло, пусть медленно и со скрипом, но я пробивал бреши в проклятии.

Не знаю, сколько времени прошло. Я ничего не видел и не слышал, сконцентрировавшись на своей цели. Руки дрожали, ноги с трудом стояли на земле, пот заливал глаза, но я не сдавался, освобождая Голицину из невидимого плена.

— Уф-фф, — выдохнул облегчённо, возвращаясь к реальности, — Справился.

До моих ушей тут же долетел раздражённый голос Анатолия.

— Девушка, я же сказал, что вам тут не место.

— Ну уж нет, капитан, вам так просто от меня не избавится. Я не знаю, что вы со мной сделали, но так просто я это не оставлю.