Эти мысли промелькнули в моей голове быстро, тут же уступив место другим. Наш разговор с Добрыниным закончился, и я проводил его до выхода. Перед тем как сесть в свой автомобиль, Павел Андреевич смерил меня долгим, задумчивым взглядом, но так ничего и не сказав, уехал. Но что-то мне подсказывает, что он еще вернется, причем очень, очень скоро…

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! — голос Ирины Николаевны звенел на грани истерики, отражаясь эхом от высоких потолков особняка. Особняка, за который платил её бывший муж.

Ругань началась прямо с порога, Ева даже не успела толком раздеться. Стояла сейчас в домашних тапочках и пальто, не окончательно понимая, что вообще происходит. Хотя… мыслишка, конечно, была. По всей видимости, кто-то узнал её во время открытия трактира Светлова, передал дальше, дальше и дальше. В итоге новость дошла до князя. Причём наверняка по пути она обросла мерзкими лживыми подробностями. Возможно, со слов добрых людей, она вела себя «как-то не так», или ей угрожала опасность, или она вообще вышла на сцену голой. Почему? Ну вот потому что.

— Мам, ты про что?

— Ты знаешь!

Ну да, всё так и есть. Других косяков Ева за собой просто не знала.

— Мам, я просто пела. В хорошем месте. Хозяин — дворянин, и публика была более чем адекватная. Весь высший свет города, — Ева очень постаралась, чтобы голос звучал спокойно, однако актёрская игра давалась ей куда хуже, чем вокал. — Что за трагедия?

— Трагедия?! — даже не подумала понизить тон мать. — Это не трагедия, девочка моя, это комедия! Княжеская дочь поёт в трактире! Да ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?! Тебя уже все обсуждают!

— Кто «все»?

— Все! «Юсупова зажигает в кабаке, как последняя»…

— Как последняя кто? Договаривай, мам.

Ирина Николаевна осеклась. Отвернулась от дочери и пошла к окну, попутно заламывая пальцы.

— Отец в бешенстве, — уже тише сказала она. — С тобой говорить не собирается. Сказал передать… ох…

— Ну же? Сказал, что отречётся? — Ева криво усмехнулась. — Угадала?

— Типун тебе на язык! — мать снова вышла из себя. — И не смей так говорить об отце, он бы никогда так не сделал! Он желает тебе добра! Но всему есть предел, моя дорогая, и если ты и дальше хочешь получать от него финансирование, то должна вести себя достойно. Поверь мне, это невеликая плата за то, что ты имеешь!

— Ага, — Ева медленно кивнула. — Расклад следующий: либо я бросаю музыку, либо меня вышвыривают из семьи?

— Слушай…

Мать устало вздохнула.

— Музыка! Ты не слышишь вообще, что я говорю? Отец прекрасно мирится с тем, что дочь хочет заниматься вокалом, и даже всячески поддерживает это. В конце концов, занятие благородное. Но эти… выступления, — слово «выступления» Ирина Николаевна выплюнула с омерзением. — Зачем, Ева?

— Хватит ходить вокруг да около, — попросила девушка. — Или я бросаю своё занятие… или?

— Или отец сошлёт тебя в Тверь, раз уже тебе там так понравилось. С минимальным финансированием, как ты наверняка догадалась.

— Наказывает, значит?

— Наказывает, — кивнула матушка. — А как с тобой ещё?

— Ну и прекрасно! — сама не понимая зачем, Ева скинула тапки и нарочно топая пятками направилась в свою комнату. — Значит, поеду в Тверь!

— А как же учёба?!

— Там прекрасный лицей! В него и поступлю!

Обычное утро. После вчерашних тренировок с конструктами источник пульсировал на удивление ровно. Каналы расширились настолько, насколько это вообще возможно на текущем этапе. Ещё неделя-другая и…

А впрочем, не будем загадывать.

Несмотря на раннее утро, в особняке уже кипела жизнь. Привычно подойдя к окну, я раздвинул шторы и понаблюдал за очередным эпизодом сериала «Федя и гипс». На сей раз под присмотром Саватеева-младшего Фёдор Михайлович залез в джип. Сидел на водительском сиденье с открытой дверью и практиковался выжимать сцепление своей зацементированной ногой.

Завёлся, заглушил, завёлся, заглушил, и так по кругу. Ну… чем бы Фёдор Михалыч не тешился, лишь бы демона в себя не подселил.

Быстро ополоснувшись под душем, я наскоро оделся и спустился вниз. Степанида чуть не разревелась, когда услышала, что завтракать я буду в трактире. Вот так. Молодой барин променял её харчи на харчи ресторанные — наверняка очень вредные, и жирные, и вообще… без души!

И надо бы её как-нибудь вывезти на экскурсию во владения Надежды Игоревны. Зачем? Не знаю, но чувствую, что надо. Однако явно не сегодня, ведь сегодня перед всеми остальными делами меня ждёт небольшая планёрка по мотивам вчерашнего дня. Открытие открытием, но мне было крайне интересно узнать, как ребята отработали первый «обычный» день.