Казалось, это уже конец. Упал мертвым последний солдат с разорванным горлом, вслед за ним зомбаки накинулись и повалили на пол мужика из медблока. Тот верещал и отбрыкивался. Вова с Пряником отступили к последнему рубежу– они стояли за блоком рации. Пряник зарядил в барабан последние три пули. И тут снаружи раздался рев двигателя УАЗа, и почти одновременно с ним — звук пулеметной стрельбы. Зомбаки, только что наступавшие на Вову с Пряником, тут же развернулись к источнику новой угрозы, и такой шанс упускать было нельзя.

Тремя точными попаданиями Вова отправил на тот свет трех зомби. Потом, подхватив тяжеленный стул, как перышко, он обрушил его обитую сталью спинку на голову следующего. Пятого и последнего забил прикладом и протезом разъяренный Пряник.

— Эй, Вов, вы тут еще живы? — раздался снаружи взволнованный голос Гора. — Мы, если что, покрошили обоих мутов тут, так что можете выходить.

Вова и Пряник вышли наружу, и в изнеможении присели на крыльцо.

— Знаешь, Вов…– сказал, закуривая последнюю сигарету из смятой пачки, Пряник. — Я больше никогда не буду шутить про твои лопаты. Как бы они сейчас пригодились, а…

Хоронили погибших следующим вечером. Новый мир диктовал новые правила, так что для похорон были собраны погребальные костры, на которые всю ночь и большую часть утра сносили тела со всего поселка

. Прибывшее с основной базы подкрепление смогло лишь помочь собрать тела. Упокаивать было практически некого — большая часть зомби оказалась уже уничтожена Вовой и подоспевшим Гором, а оставшихся на окраине беспощадно ликвидировал присланный Смитом отряд быстрого реагирования.

Здоровый мут, которого прозвали «Оно», по причине невозможности его классифицировать и принципиальным отличиям от абсолютно всех прочих мутантов, так и не был обнаружен. Были его следы, были слова отца Вовы, но и все. Проклятая тварь как сквозь землю провалилась.

Вова стоял у ряда готовых костров, смотрел на завернутые в простыни тела и чувствовал, как внутри все горит от злости и отчаяния. Петра Ивановича нашли в развалинах штаба — обугленные останки опознали только по военному жетону. Мужиков из его группы рвали буквально на части, так что их сложили примерно по кучкам. Часть тел были изувечены кислотой так, что понять, кто это вообще был — не удавалось.

— Твою ж мать, а… — тихо сказал он, сплюнув кровью — один из зомбаков во время рукопашной выбил Вове зуб. Лицо у него опухло, дико болели ребра и левая рука. — Мой косяк, все эти смерти. Надо было все-таки настоять на том, что нужно деревню оставлять. Ведь знали же, что муты становятся все опаснее…

Пряник, стоявший рядом с перевязанной рукой, покосился на него:

— Вов, прекрати пороть херню. Никто не знал, что эта мразь сюда придет. Вспомни — мы были уверены, что она сдохла. И потом — если бы мы свалили, то она разрослась бы еще больше и добралась до «Ривендейла».

— Да пошел ты, — огрызнулся Вова. — Папа… он так верил в то, что я знаю, что делаю. А я его подвел. И всех остальных тоже.

Вова со злостью ударил кулаком в ни в чем неповинную яблоню, росшую на краю импровизированного «кладбища», и, не оборачиваясь, зашагал в сторону сгоревшего штаба, сунув руки в карманы и ссутулившись. Пряник лишь покачал головой. В таком состоянии все разговоры были бесполезны, Вове нужно было пережить первое серьезное поражение их группы.

Смит, приехавший следом за своей ГБР из Ривендейла, произнес короткую речь о героизме и самопожертвовании. Говорил правильные слова про то, что погибшие спасли сотни жизней, не дав заразе распространиться дальше. Вова слушал вполуха — внутри все кипело от злости на себя. Ему сейчас было глубоко плевать на спасенные жизни, то были чужие и незнакомые ему люди, а погибли его родные и друзья, те, с кем вместе они начинали выживать.

По праву лидера, Вова взял факел, и, не произнеся ни слова, по очереди поджег все костры. И сам встал столбом возле того, на котором лежали символические останки его отца.

После аутодафе Вова собрал подобие военного совета. Из–за того, что от штаба остались головешки, а помещение радиорубки напоминало изнутри бойню, собрались все в оружейном складе.

— Так что дальше будем делать? — спросил Семенов, кладовщик. У него руки до сих пор тряслись после вчерашнего. — Поселение же того… кончилось. Припасов у нас много, но после такого жить здесь никто не захочет.

— Надо сворачиваться, — сказал Пряник. — Место проклятое, и так будут говорить все. Переселим выживших на основную базу, вывезем склады, а тут все бросим. Или лучше сожжем, на всякий случай.

— Хрена с два! — взорвался Вова. — Мы тут пять месяцев горбатились! Огороды, теплицы, скотину развели! Нельзя просто так все бросить!

— Вова, будь реалистом, — вмешался Смит. — Народу не осталось. Кто будет тут работать? А главное, кто это все будет охранять? Учти, я людей тебе больше не дам, без обид, но все мои бойцы, что были переданы вам — в данный момент копотью улетают в небо. Лишних солдат у меня нет, и взять их быстро просто неоткуда.