Суинертон долгими часами просиживал за микроскопом, изучая образцы ядовитой венерианской плесени. Опыты показали, что соединения серебра довольно эффективно уничтожают грибок.

Тарней сделал открытие, которое однажды может оказаться ценным. Экспериментируя с металлами из наших химических запасов, он создал сплав хрома и бериллия, устойчивый к коррозии в агрессивной венерианской атмосфере. Жаль, что наш корабль не сделан из него. Даже нержавеющая сталь на Венере быстро «ржавеет». Нам оставалось только постоянно полировать и смазывать все металлические поверхности, надеясь, что они прослужат как можно дольше.

Вооружившись лопатой и электроскопом, Парлетти провел анализ богатых залежей радиоактивной руды неподалеку. Когда эти месторождения начнут разрабатывать, радий может подешеветь до тысячи долларов за грамм.

Что касается меня, то я обнаружил удивительную вещь. Ионные токи в воздухе Венеры — те самые, что заряжают мои батареи, — настолько сильны, что моя основная тиатронная лампа начинает выдавать телевизионные изображения. Возможно, это откроет новые пути для развития телевидения.

Так что, несмотря на наше отчаянное положение, мы не сидели сложа руки. Все, кроме Карсена. Отсутствие одной руки было для него серьёзной помехой, казалось, приводившей его в ярость. Он часами выводил на бумаге какие-то формулы. Когда бумага заканчивалась, он опускался на колени в песок и выводил цифры палкой. На наши вопросы он не отвечал. Мы начали опасаться, что он сходит с ума.

Теперь я слышу радостные возгласы остальных членов экспедиции. Они только что заметили Луну — крошечную точку шестой звёздной величины рядом с Землёй. Это верный признак того, что мы уже близко…

Шестьсот тридцать первый день.

Продолжая восстанавливать в памяти события на Венере, отмечу, что туземцы оставались дружелюбными и приносили нам дары ввиде еды. Они — не более чем добродушные дикари. И всё же они способны прийти в ярость — мы однажды это видели. Вероятно, они станут препятствием для будущей колонизации. Этвелл ссылается на тот факт, что даже высокоразвитые марсиане потерпели неудачу в попытке колонизировать Венеру, если, конечно, наши переводы записей в пирамиде точны.

К слову о пирамиде: мы держались от неё подальше после того, как троих из нас едва не похоронило там заживо. Пирамида — словно символ канувшего в вечность прошлого, эпитафия всей марсианской расе.

Однажды Парлетти с воодушевлением заговорил о возможной экспедиции на Меркурий: мол, и там может обнаружиться пирамида, завершающая великую драму межпланетной истории, разыгравшуюся задолго до того, как человек научился писать и мыслить разумно. Но затем блеск в его глазах угас. Он вдруг вспомнил, что мы застряли на Венере и у нас почти нет шансов пережить ещё четырнадцать ужасных месяцев.

Шестьсот тридцать второй день.

Да, шансов становилось всё меньше. Прошло три месяца, и мы почти начали надеяться, что продержимся. Но внезапно на нас обрушились несчастья, словно поджидавшие своего часа.

Во-первых, лопнул топливный бак. Маркерс отметил, что швы ослабли из-за проклятой, вездесущей влаги. Мы собрали всё, что смогли — ложками! Снова принялись за изнурительную работу: таскали пролитое топливо туда-сюда к пирамиде, чтобы высушить. Сколько ещё баков преподнесут нам сюрпризы? Все они не внушают доверия, так как ослабли и истончились из-за медленной, убийственной коррозии.

Во-вторых, во время очередной ночи, длящейся двадцать восемь земных суток, мы едва не умерли от голода! Плесень каким-то образом добралась до половины наших запасов вяленого мяса, заготовленного в световой период. Нам предстояло как-то пережить две недели кромешной, залитой дождями тьмы.

Капитан Этвелл в конце концов вышел наружу — в непроглядную тьму — с маленьким фонарём и ружьём. Он вернулся через десять часов, когда мы уже потеряли всякую надежду, неся на плечах три жирные туши. К счастью, в ночной период плесень неактивна.

Но днём смертоносная плесень вновь начинала охоту. Суинертон, оторвав заусенцы и поранив палец, вдруг заметил, что края раны потемнели. Действуя быстро, он полил палец раствором нитрата серебра, вспомнив свои опыты с плесенью. Он был спасен — благодаря раствору из мелкой земной монетки!

Мы тут же начали рыться по карманам в поисках серебра. Тарней нашёл четвертак, Маркерс — десятицентовик. И это все. То, что они оказались у нас, было чистой случайностью. Нам не приходило в голову брать с собой с Земли деньги на планету, где они бесполезны. Иронично было осознавать, что несколько долларов серебром могли бы стать нашим спасением.

Суинертон приготовил раствор серебра. Капитан Этвелл установил мудрое правило: с этого момента никто не выходит наружу в одиночку. Только по двое, и никогда больше двух — будь то охота, сушка топлива или любая другая важная задача. И те двое всегда несут с собой флакон с половиной нашего «серебряного запаса».

Однажды Тарней вернулся с охоты с царапиной, которую его напарник Парлетти обработал нитратом. А еще через час, уже на корабле, Маркерс сильно ушиб колено. На этом запасы серебряного раствора иссякли.