А потом из лесу вылетело стадо аленей и хтонолосей. Они бесновались на парковке, переворачивая ударами рогов дорогущие машины и топча копытами чудом уцелевших людей. Давешняя аристократка медленно пробиралась к выходу, окруженная сияющим пузырем. Рядом с ней выходил из ловушки какой-то чудак в нелепых желтых сапогах. Это некромант. Он поднял множество убитых тварей, и они окружили его кольцом, защищая от своих же бывших товарищей. Я видел, как один из магов попросту улетел, сбивая попадающихся на пути птиц короткими разрядами магии.

— Мамука, садись за руль! — заорал я, когда лес остался у нас за спиной. — Не видишь, девушке плохо совсем! Гони в сервитут! По грунтовке! Нас не тронут!

В этот момент мне стало плевать на происходящее, потому что внезапно я почувствовал себя пантерой, которая бежит по стремительно растущему лесу. Рядом со мной бежит моя женщина, и вместе с ней мы неодолимы. Там, где мы проходим, из земли выбираются зеленые побеги, превращая полосу отчуждения в новую Хтонь. Тут немного, всего километров пятнадцать-двадцать. Уже к утру все будет совсем по-другому…

* * *

В аптеку я решил зайти на следующий день. Понедельник же, у тетки Вали первая рабочая смена. Вдруг у нее вопросы какие остались. В аптеке меня встретила гробовая тишина и бледная как мел напарница. Она одними губами прошептала:

— Ревизор!

Я медленно закрыл и открыл глаза, дав понять, что услышал. Из рецептурного вылез какой-то тщедушный мужичок в белом халате, который тряс коробкой, на которой было написано: «Не трогать-на».

— А это вы как объясните, Тулубаева? — заверещал он. — Мало того что вы торгуете несертифицированными стимуляторами, так у вас еще какая-то высшая алхимия неучтенная на складе!

— Осади предмет! — веско сказал я. — Медленно и аккуратно положил коробок на стол. Он стоит больше, чем ты за три месяца зарабатываешь.

— Да что ты себе позволяешь? — скривился заезжий ревизор, но просчитался. Тут у нас сервитут, йопта, а не какая-то земщина.

— Осади! — медленно сказал я, нацелив ствол между его бровей. — Иначе я тебе прямо сейчас мозги вышибу. А потом мы с Валентиной позовем районного мусора, и он составит протокол, что тебя растерзали курвобобры при очередном инциденте.

— Вы не посмеете! — прошептал ревизор.

— Считаю до двух, — сказал я. — Раз… Молодец. Это мое. Я заберу.

— Вас уволят, — прошептал тот.

— По соглашению сторон, надеюсь? — я поднял его подбородок стволом пистолета.

— Несомненно, — просипел он. — Вы прекрасный работник. Я это отражу в акте. Вам даже три оклада выплатят.

— Ну и отлично, — ответил я. — Лист бумаги и ручку давай. Я заявление напишу. Акт мне потом покажешь. Будешь мудрить, я тебя ракам скормлю. Не люблю таких, как ты. Только и делаете, что мешаете людям деньги зарабатывать.

— Так у вас выручка критически упала, — просипел он. — Вы же тут одну «Неваляшку» продаете. Вот меня и прислали сюда.

— Да! — вспомнил я одно незавершенное дело и набрал телефон Флэша.

— Привет, — услышал я жизнерадостный голос этого представителя кошачьих. — Чего хотел, Вольт?

— Думал аптеку открыть, — сказал я. — У нас тут пустует помещение, где в позапрошлый инцидент курвобобры персонал сожрали. Люди не будут возражать, если я ее арендую?

— Не будут, — ответил Флэш. — После вчерашних событий я от их имени говорю. Ты разве листовки предвыборные не видел? «Флэш — это порядок-на!».

— Не, еще не видел, — сказал я. — А ты быстрый. И впрямь, как молния. Ну, я подойду по аренде переговорить. Завтра удобно? Ну и отлично.

— Кстати, один из людей просил передать, что твой вопрос закрыт, — заявил Флэш. — Он сказал, что ты паренек на редкость хитрожопый, но твою услугу он оценил. Просил передать, чтобы ты больше такого не делал. Иначе старые заслуги не помогут.

— Понял, — ответил я. — Спасибо.

Я отбил звонок, повернулся к ревизору и сказал:

— Все, бывайте, акулы капитализма! Пишите письма мелким почерком.

Я вышел на улицу и вдохнул полной грудью воздух свободы. Лето в разгаре. Два уцелевших клена развернули к солнышку резные пятипалые листья. Заблудившуюся цаплю сняла короткая пулеметная очередь, и она полетела в реку, где ее уже поджидали оголодавшие раки. На тротуаре у аптеки бренчал на гитаре Юра Хтонь, которой раскрыл перед собой футляр. Он еще пуст, наш районный панк только вышел на свой промысел.

— Здоров, — сказал я и сел рядом.

— Здоров, — ответил он. — Слышал за вчерашний инцидент? Говорят, такого никогда еще не было. Сюда ни одна тварь не забежала. Все рванули на север. Представляешь, за одну ночь двадцать километров зелени выросло, и наша Хтонь перекинулась на Первомайский лес.