Однако это было только самое начало вендетты. Злопамятная дама вовсе не забыла о произошедшем и, как только потеплело, снова нарядила меня в то же кружевное платьице, усадила в коляску и привезла к роддому показать «той самой» медсестре. Той самой медсестры там, правда, к тому времени не оказалось — ее уволили.

— Поделом ей! — смачно плюнув, сказала моя обычно интеллигентная бабушка, добавила еще пару непечатных выражений в адрес уволенной медички и развернула коляску, в которой мирно посапывала я. — Ты, внучка, у меня первой красоткой вырастешь! Ладно, жизнь ее еще накажет! Поехали в «Детский мир», Галчонок, пинетки тебе купим новые. А потом и в пышечную на Желябова заедем. Погода — самое то, как раз гулять! Елы-палы, курить-то как хочется… Ветку что ль пожевать…

Но все это было в том, параллельном мире. А сейчас я просто стояла неподалеку от бабушки, не зная, как найти повод, чтобы познакомиться с ней и завязать разговор. Почему-то я была совершенно уверена, что больше мне такая возможность не представится. Поэтому нужно было ловить момент.

— Можно Николаю Вадимовичу Прянику передачу оставить? — спросила бабушка, пока не замечая меня.

— Женщина… — усталым тоном дамы, страдающей синдромом вахтера, сказала сотрудница регистратуры. — Передачи не принимаем. Сказано вам: краснуха у нас… Вдруг Вы там фрукты немытые положили… Отравится Ваш Бублик, а нам потом отвечать…

— Пряник, а не Бублик, — поправила бабушка сотрудницу. — Пряник — это фамилия. Ну какие фрукты немытые, Вы чего? Что же я, родного мужа травить буду? Тут свое все, домашнее, курочка отварная, пюре, шанежки вот напекла еще… Он же с переломом лежит, а не с гастритом. Ему все можно. И холодец тут, чтобы кости лучше срастались. Ну передайте, а, сделайте милость. Третью неделю человек лежит, с ума от тоски сходит, пусть хоть домашнего поест. Ну будьте человеком, возьмите, а? Какая ему еще тут радость? В потолок смотреть да ворон в окне считать… А так хоть порадуется!

— Пряники, Бублики, Чайники… достали вы уже! — рявкнула служащая. — Женщины, ступайте по домам, и без вас работы завались. Сказано: не принимаем передачи! Карантин!

И она, зевнув, ушла с головой в работу, а точнее, погрузилась в чтение нового выпуска журнала «Работница».

— Вот ведь бюрократия у них тут! — выругалась бабушка шепотом, обращаясь ко мне. Чувствовалась, что она уже закипает и вот-вот перейдет на тон, которым когда-то разговаривала в роддоме с медсестрой. А дама в регистратуре, кажется, тоже с норовом. Если начнется скандал, то нам несдобровать. Надо бы уже вмешаться…

Я, обрадованная тем, что появился повод завязать разговор, поманила бабушку Клару пальцем и спросила:

— Вас как зовут?

— Клара Ефимовна, — ожидаемо ответила бабушка и с интересом посмотрели на меня. — Можно просто Клара. Я мужа пришла навестить. А Вас как величать полагается? Вы, кажется, мой товарищ по несчастью. Неужто придумали что-то? Как проскочить мимо этой выдры?

— А то! — задорно ответила я. — Я Дарья Ивановна, можно Даша. Завучем в школе работаю, на улице Смоляной.

— Смоляной? — удивилась бабушка. — Так и мы там живем, с сыном и невесткой. У нас квартиры в соседних парадных, рядом. Внучка у меня родилась недавно, Галя, Галочка… Я помогаю по мере сил, на массаж ее вожу. Вот подрастет — и тоже в Вашу школу пойдет…

— Поздравляю! — ответила я, сделав вид, что очень удивлена. — Надо же! Почти соседи! А соседям надо помогать! Не пускают нас с парадного входа, так мы со служебного зайдем… Только мне понадобится Ваша помощь. Вы же не впервые сюда приходите, да?

И, отведя свою новую старую знакомую чуть в сторону, чтобы не слышала вредная служащая регистратуры, я поделилась с ней своим планом. Кажется, пригодятся кое-какие хитрости, которые я освоила за время жизни в общежитии.

— Как звать Вашу учительницу? — деловито спросила бабушка, шагая рядом со мной по улице к больничному корпусу.

— Власта Матвеевна! — ответила я, не понимая, к чему она клонит.

— Отлично, — обрадовалась бабушка. — Имя не очень распространенное. От имени Ленина, значит, происходит, и фамилии Сталина. Оригинально. Ну значит, быстрее отзовется! Была бы Ваша коллега Машей или Катей — половину больницы подняли бы на уши.

— Может быть, супруга Вашего покричим? — предложила я.

— Без толку! — отмела мое предложение бабушка. — Он глуховат у меня, в детстве менингит был, оглох на одно ухо. Я ему дома по три раза все повторяю. А с улицы он точно ничего не услышит. К тому же имя у него распространенное — Коля. Тут Коль пятьдесят лежит, не меньше. А в какой палате лежит Ваша Власта Матвеевна?

— Я не знаю, — растерянно ответила я. И правда, совсем забыла уточнить, куда именно положили болящую. Знаю только, что лежит она в травматологии. Туда, как выяснилось, положили и дедушку. А бабуля пришла его навестить.