Я не знаю, что такое призвание.

Серьезно?

Я всегда следовала за другими людьми. И немного доверяла случаю. Наверное, я следовала чужим призваниям.

Однако же ты сама приняла решение приехать сюда.

Это правда.

Знаешь, что я сделал, когда получил авторские экземпляры этой книги?

Что?

Пошел за новым паспортом. Сказал, что прежний потерял. В графе «профессия» поставил: «Писатель». Даже книгу захватил с собой в качестве доказательства.

Сильвия засмеялась. Фаусто допил вино — «за славное прошлое».

Выходит, потом ты бросил писательское ремесло, сказала Сильвия.

Да и нет.

То есть?

Я научился сводить концы с концами. Любопытно. Что это значит?

Это слишком грустная история для такого чудесного вечера.

Пожалуй, я догадываюсь, что ты имеешь в виду.

Потягивая вино, они болтали, пока бутылка не опустела. Фаусто нравилось разговаривать с Сильвией в темноте ничуть не меньше, чем заниматься с ней любовью. Эта чужая хижина, которая сдавалась туристам, теперь казалась ему домом, а кровать с резными рождественскими узорами — их кроватью, и комоды тоже, и стаканы, и таким уютным был запах их тел, который простыни вобрали в себя.

У Сильвии слипались глаза.

Когда я работала в книжном магазине, она сказала, лежа на боку, я нашла там одну детскую книжку по географии. В ней говорилось, что подняться в Альпы на несколько тысяч метров — все равно что отъехать к северу на тысячи километров.

Правда?

Да. В плане климата. А также флоры, фауны и так далее. В книге было сказано, что климат меняется гораздо резче именно с высотой, и потому даже небольшой переход по горам вниз или вверх можно сравнить с длинным путешествием по равнинной местности.

Интересное наблюдение.

Я тогда подумала: вот отличный способ путешествовать, если у тебя нет денег. Достала атлас и принялась высчитывать, на сколько километров нужно подняться, чтобы очутиться, например, в Берлине. До Берлина несколько тысяч километров, и до Лондона тоже. Но те же природные условия можно найти, если подняться высоко в горы. Сразу переносишься в Лондон или в Берлин, вот и вся премудрость. А знаешь, что находится в трех тысячах километров к северу от Альп?

Что?

Северный полярный круг.

Неужели до него три тысячи километров? Сомневаешься?

Честно говоря, да. На высоте три тысячи метров в горах ледники. А на каком расстоянии от нас Северный полюс?

Чуть меньше пяти тысяч километров.

Как до Монблана.

Точно. Если подняться на Монблан или на Монте-Роза, можно представить, каково оно — на крайнем севере.

Фаусто засмеялся. Сильвия зевнула.

Ну а наше место, Фонтана Фредда, на что похоже? — спросил он.

На какой высоте Фонтана Фредда?

Тысяча восемьсот пятнадцать километров.

Дай подумать. Наверное, мы сейчас где-то между Данией и Норвегией. Скорее всего, ближе к Осло.

К Осло?

Или чуть севернее.

Когда сушу накроет океан, горы превратятся во фьорды.

И будет фьорд Фонтана Фред да.

Налетел ветер, застучали ставни, и игра сошла на нет. Фаусто встал и пошел закрыть окно. На улице он увидел свою пожилую соседку. Она катила перед собой тележку и шагала неуверенно, нетвердо, продвигалась явно с трудом, противостоя ветру и снегу.

Я скоро вернусь, сказал Фаусто. Натянул свитер и брюки — трусы он надевать не стал, сунул босые ноги в ботинки, вышел из дома и крикнул соседке сквозь ветер — погромче, чтобы та услышала: Джемма, привет!

Добрый вечер.

Далеко ли собралась?

За сеном.

Вид у нее был такой, что казалось, отправиться за сеном посреди ночи, когда ветер кружит снег быстрыми вихрями и раскачивает балконы, — дело совершенно обычное. Джемме было восемьдесят, она держала в хлеву, под домом, корову, доила ее, и каждый год корова разрешалась теленком, между тем как ее хозяйка старела.

Погоди, давай помогу.

Да незачем.

И все-таки помогу. Заодно разомнусь немного.

Взяв у соседки тележку, он довез ее до жестяного сарая. Ветер метал со стороны леса сломанные ветки. Фаусто положил в тележку два брикета сена, проводил Джемму до дома и поставил тележку под навес. Подхватив один из брикетов, толкнул дверь хлева. Оттуда накатила волна запахов, к которым он не привык: перехватило дыхание. Тускло светила лампочка, отбрасывая блеклый свет на обмазанные навозом стены, с потолка свисали клейкие ленты, пестрые от прилипших к ним мошек. Корова повернула голову и посмотрела на Фаусто. К хвосту у нее была привязана веревка. В воздухе колыхались куриные перья. В тесной клетке сидел кролик, уткнувшись в подстилку из лежалого сена.