Так что не ждите пересказа трилогии «Детство-Отрочество-Юность» с вкусным запахом ваксы от отцовских сапог, «пальтишком на рыбьем меху» и огромными цехами славного харьковского завода «Серп и молот». Не ждите разбора знаменитой сцены с негром Крисом на пустыре, а также анализа прочих гомо и гетеросексуальных похождений героя «Эдички» в Нью-Йорке. Наконец, не ждите укрощения неистовой Натальи Медведевой в Париже и дыма над окопами среди цветущих яблоневых садов на балканской войне. Лучше возьмите и перечитайте оригиналы.

Эта книжка — портрет Нацбола № 1 на фоне России девяностых, нулевых и десятых годов. Среди соратников и врагов, ментов, фээсбэшников, националистов, коммунистов, либералов, чиновников и журналистов. На ее страницах появляются легендарные братья Гребневы, художник и музыкант Александр Лебедев-Фронтов и писатель Захар Прилепин, политики Гарри Каспаров и Михаил Касьянов, абхазский полевой командир Дмитрий Кишмария, политолог Станислав Белковский, адвокат Сергей Беляк и многие другие.

Ты, читатель, пройдешься по легендарному бункеру на 2-й Фрунзенской улице в Москве, где со стены смотрит, направив на тебя пистолет, гигантский Фантомас работы Лебедева-Фронтова. Залезешь вместе с нами на мачту крейсера «Аврора» в майском солнечном Питере и будешь скандировать «Россия — все, остальное — ничто!». Выйдешь на Марш несогласных, чтобы получить дубинкой по голове и уехать в ИВС на 15 суток. Наконец, выпьешь 100 граммов в любимом Лимоновым кафе «Сковородка» на Суворовском проспекте и задумаешься о судьбах русского народа.

Я пишу о том, что видел, слышал и знаю сам. Герой книги занял очень большое (иногда кажется, что слишком большое) место в жизни автора. За без малого 20 лет пребывания в рядах нацболов и личного знакомства с вождем партии и старшим товарищем накопилось немало информации, материалов, впечатлений и воспоминаний. Кроме того, в процессе работы над книгой было сделано пять больших интервью с ее героем для уточнения некоторых моментов его политической и идейной эволюции.

«Лимонов — необычайно любопытное существо с талантом, проявляющимся на уровне нейрофизиологии; его исключительный ум подсказывает ему кратчайший путь к достижению лучшего результата в самых разных областях деятельности; он всегда выбирает лучший эпитет, лучший глагол, лучший способ жизнестроительства; думаю, интересно изучить его органы высшей нервной деятельности — как Ленина, Павлова, Уэллса, — ответил Данилкин на вопрос Прилепина, не готов ли он сесть за книгу о Лимонове после блестяще выполненной биографии Александра Проханова. — Если б я был дипломированным сотрудником Института мозга и имел возможность считывать данные непосредственно из головы, то взялся бы исследовать биографию этого мозга без малейших колебаний».

Мозг Лимонова уже был изучен специалистами. В 2002 году, во время пребывания в СИЗО «Лефортово», з/к Савенко прошел полагающееся в таких случаях обследование в Институте имени Сербского. В результате врачи установили у него «интеллект высшего типа».

Сегодня именно роль интеллектуала, ведущего за собой мыслителя, своего рода учителя жизни, стала представляться Лимонову основной. «Аятолла» — так называется последняя глава книги, в которой мы беседуем об этой его ипостаси.

Автор выражает благодарность Сергею Гребневу, предоставившему свои рукописи об алтайской экспедиции 2000–2001 годов, Даниле Дубшину, отобравшему редкие фотографии героя из своего архива, Ольге Лаврентьевой, любезно разрешившей использовать иллюстрации из своих документальных комиксов, а также Захару Прилепину, согласившемуся написать предисловие к изданию и ставшему его первым читателем и критиком.

Вперед же — приступим к изучению континента «Лимонов»!

Сделавший датского кинорежиссера Ларса фон Триера знаменитым фильм «Европа» о легионе «Вервольф» начинается с того, что зрителям предлагается закрыть глаза, сосчитать до десяти и плавно погрузиться в послевоенную Германию. Проделаем то же самое и перенесемся в нашу, советскую Великую эпоху.

Зима 1943 года — время перелома в Великой Отечественной. Год символично начинается с введения Сталиным погон для офицеров воюющей армии. Золотые погоны дополняют облик советского военного и выполняют роль исторической преемственности к войскам старой России.

Январь и февраль отмечены значительными успехами советских войск на юге и на севере. 16 января освобожден Ростов-на-Дону, 18-го взят Шлиссельбург и прорвана блокада Ленинграда. В город отправился первый поезд с хлебом. 2 февраля в мерзлых волжских степях капитулируют остатки армии Паулюса, заканчивается эпическая Сталинградская битва.

Обеспокоенный таким развитием событий с 17 по 22 февраля, Гитлер прилетает на Восточный фронт, посещая Запорожье и свою ставку в Виннице. Генерал Гудериан, побывавший в его бункере, нашел фюрера сильно постаревшим и печальным.

«Изменилось соотношение сил на советско-германском фронте, — констатирует Сталин в поздравлении по случаю 25-й годовщины создания Красной армии. — Дело в том, что фашистская Германия все более и более истощается и становится слабее, а Советский Союз все более и более развертывает свои резервы и становится сильнее. Время работает против фашистской Германии».

Мускулы страны накачивают миллионы людей, среди которых не последнее место занимает мой дед — Алексей Андреевич Дмитриев, днем и ночью пропадающий в цехах танкового завода в Свердловске. Он происходил из еще дореволюционных питерских пролетариев, всю жизнь трудился на Ленинградском металлическом заводе и пользовался там большим уважением. Дед имел очень редкую специальность — разметчик, принадлежа по сути к рабочей аристократии. Он переносил на металл с чертежей в необходимых масштабах детали турбин и прочей выпускаемой заводом продукции.

Его брат Петр Андреевич, служивший в одном из райкомов Ленинграда, был арестован в ходе чисток после убийства Кирова в 1934 году и сослан в один из северных лагерей, где его следы и затерялись. Когда в 1937-м на заводе случился пожар, на деда как на родственника «врага народа» пало подозрение. За несколько дней до рождения моего отца его вызвали на допрос в ленинградское управление НКВД — недавно построенный однофамильцем Льва революции замечательным архитектором Ноем Троцким Большой дом на Литейном проспекте. Однако улик не было, да и квалификация помогла: дед был нужен на производстве. Поэтому молодой следователь под свою ответственность порвал материал и отпустил его домой.