Петрович задумался и начал:

– Был у меня один пассажир, молодой парень, лет двадцати пяти. Спортсмен, как он сам сказал. Погиб в аварии. Прям как ты. Когда посадил его в машину, я сразу понял — этот не сдастся без боя. Он был не из тех, кто плачет или умоляет. Сначала молчал. Смотрел в окно, сжав кулаки. И только когда мы уже подъезжали к точке перехода, он вдруг сказал: «Я не хочу умирать».

Я посмотрел на своего пассажира. Петрович говорил с каким-то странным спокойствием, но в его глазах читалась боль.

– Как не объяснял ему, что это не смерть, а просто путь дальше, но он не слушал. Начал кричать, бить кулаками по стеклу. Я попытался его успокоить, но парень вырвался из машины и побежал. Прямо в туман. А ты знаешь, что бывает, если душа убегает?

Я покачал головой, хотя догадывался, что ничего хорошего.

– Они находят её. Чёрные перевозчики. Они как стервятники — чуют слабость и набрасываются. Я не мог его так оставить. Развернул машину и поехал за ним. Никакого маршрута двигался только на его крик.

Петрович замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.

– Нашёл его минут через двадцать. Он стоял посреди дороги, окружённый тенями. Я до этого слышал уже о «чертях» от бывалых водил. Сразу понял, что это они. Из тумана выглядывали их автомобили, выглядевшие как что-то из кошмаров — ржавые, разбитые, но при этом невероятно быстрые. Они двигались беззвучно, как призраки. А их водители... Ты когда-нибудь видел, как выглядит пустота? Вот они были такими. Лиц нет, только тёмные провалы, как дыры в реальности.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Петрович продолжал:

– Я подъехал к нему, открыл дверь и крикнул: «Садись! Быстро!» Он прыгнул в машину, а они уже были рядом. Рванул с места, но чёрные не отставали от нас. Их вёдра с болтами зажимали нас со всех сторон. Никогда я так быстро не ездил по туману ни до, ни после. Маршрут всё никак не выстраивался, Преследователи не отставали. Их машины визжали, как живые, чувствуя, что добыча уходит..

Петрович замолчал, его руки сжали подлокотник сиденья, словно он снова переживал тот момент.

– Мы ехали на пределе. Машина дрожала, как будто вот-вот развалится. Но я знал, что если остановлюсь, то всё кончено. Они почти догнали нас, когда коммуникатор наконец-то проложил маршрут. По дороге Отсюда «черти начали отставать. Парень сидел на заднем сиденье, весь дрожа. Он больше не кричал. Просто сказал: «Спасибо».

Я посмотрел на Петровича. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость.

– После этого случая я понял, что в этом мире есть вещи пострашнее тумана. И что иногда нужно бороться, даже если шансов почти нет. Пока ты брыкаешься у тебя есть шанс, остановился и всё, пропал.

– Всё как и у живых. Одна лягушка вбивает масло, дрыгая лапками, а другая молча идёт ко дну.

– Именно так, - мой пассажир успокоился, - почти приехали, готовься к ослепительному виду. Первый раз все поражаются.

Следую указаниям навигатора, я повернул налево и передо мной открылась ослепительная по невозможности панорама. Мы ехали недалеко от обрыва. Другой чуть далее текла река, противоположный берег так же был довольно крутым. Над чёрными водами, соединяя противоположные края, раскинулся самый удивительный мост из всех, которые я когда-либо видел. Он не заканчивался на том берегу. Его конец терялся в тумане, но я знал, что он ведёт куда-то дальше — туда, где нет ни времени, ни боли, ни воспоминаний. Мост был окружён светящимися символами — крестами, полумесяцами, звёздами Давида, инь-ян. Они мерцали, как огни далёкого города, и создавали ощущение, что ты стоишь на пороге чего-то великого. Вокруг царила абсолютная тишина, но иногда из глубины, с того берега, доносились звуки — то ли музыка, то ли пение. Они были одновременно настолько прекрасны и пугающими, что хотелось плакать или убежать.

– Видишь то пятно света? – Петрович указал мне на круг около трёх метров диаметром, - Заезжай туда.

Я послушно направил машину в указанное место. Заехав границы светового пятна, остановился.

– Знаешь, а ведь в каждой религии присутствуют элементы язычества. Вот и круг этот. Оберег своеобразный, - Петрович пустился в философские рассуждения, - Помнишь «Вий» Гоголя?

Я кивнул.

– Там по сюжету ведьму надо было три ночи в храме отпевать. Три ночи Хома читал молитвы. В первую ночь труп выбрался из гроба и стал искать Хому. Догадливый бурсак очертил вокруг себя круг на полу — и нечистая сила ничего не могла с ним сделать. После этого ведьма пыталась прорваться через круг, оберегавший Хому, в гробу, на котором она летала по церкви, но опять у неё ничего не вышло. На вторую ночь дело пошло страшнее: ведьма стала звать нечистую силу, и всю ночь Хома слышал скрежет когтей и удары крыльев. Понимаешь? Не кресты, не иконы оберегли от нечистой силы, а старый добрый языческий круг. Да Харон и сам из языческих мифов вышел.

Он замолчал. Я ждал, что ещё скажет мой пассажир, но он только с грустью смотрел на мост.

– Пойдём, Петрович, - наконец окликнул я его.

Вышел из машины и открыл дверь своему пассажиру. Повинуясь моим движениям он встал и направился следом за мной. Зов моста, как для себя я определил доносящиеся с той стороны звуки, стал сильнее.

– Спасибо тебе, Дим. Будь осторожен. Даже движение по маршруту не всегда безопасно. Слушай машину и радио, они много раз меня выручали. Верю, что сможешь девушку свою спасти и сам не сгинуть.