— Сфотографируемся.

— А на что?

Я молча достал из кармана смартфон.

— А что это? — поинтересовалась Света.

— Смартфон. Телефон, фотоаппарат, диктофон и радио в одном устройстве.

— Телефон? А где у него провод, кнопки? Или хотя бы колесико.

— Нет такого. Долго объяснять, но если вкратце, то спасибо транзисторной революции.

Открываю камеру, переключаю на фронталку, прижимаю Свету к себе, показываю куда смотреть и нажимаю на кружок. На секунду нас осветила яркая вспышка, а потом в памяти устройства появляется снимок. Получились мы неплохо, надо признать.

— Ладно, — сказала Света, вставая, — Романтики не получилось. Давай хотя бы вино допьем.

Естественно, я согласился. Уже за столом, разливая напиток по стаканам, будущая мать предложила:

— Смотри, завтра ко мне придет Матвей с моей подругой Леной. Составишь компанию? А то одной с этими голубками не хочется.

Я вспомнил эту историю. Лена, та самая подруга, узнала, что маме нравится Матвей. Ну и отбила его. А потом они ходили к Свете в гости, как ни в чем не бывало, тем самым доводя ее до слез. Скотство, одним словом.

— Да, хорошо.

— И это… Можешь остаться на ночь у меня. Спать будешь отдельно или…

— На диване, — договариваю за нее, — С мамой спят только маленькие дети, а я уже большоооой.

— И то верно, — Света грустно улыбнулась.

Вино мы допили молча и легли спать. В разных комнатах. Перед тем, как провалиться во владения Морфея, я вспомнил, как засыпал на этом диване в детстве. Тогда я очень боялся висевшей надо мной люстры, а одеяло и ковер на стене создавали иллюзию защиты. А еще рядом стоял игрушечный кот, сверлящий взглядом темноту.

Хорошее было время.

Во дворе наблюдалось какое-то копошение. Темные фигуры перемещались туда-сюда в поисках кустов и других укрытий. Со стороны дороги в окно ударил яркий луч света, а затем прозвучал громкий голос:

— Чеснаускис, сдавайтесь! Дом окружен.

— *** вам! — кричу в ответ, беру с пола автомат и выпускаю очередь в сторону голоса.

Вряд ли я в кого попал, но шороху точно навел. Движущиеся фигуры заметно ускорились, а затем прозвучал треск.

Не успел я рухнуть на пол, как окно изрешетили пули. Они разбили стекло, попадая в стены, вазу и мебель. Грохот стих ненадолго, а затем продолжился снова. Все ясно: автоматчики перезарядились и начали по новой. Патроны поберегли бы, что ли.

— Чеснаускис! — громкий грозный голос вернулся, — Последний шанс сдаться. Или мы начинаем штурм.

Сдаваться я не планирую. Вместо этого достаю из нагрудного кармана гранату, выдергиваю чеку и с криком «Пожуй лимона» кидаю ее на улицу. Прогремел взрыв, а затем я услышал сдавленный мат. Значит, минимум одного нападавшего я зацепил. Результат, однако.

Только вот плохой он, результат. Живым теперь меня брать точно не будут.

Ползу в коридор. На том месте, где я был несколько секунд назад, приземляется какая-то штука циллиндрической формы. Из нее начинает сочиться белая дымка. Это газ, мать его!

Глаза начали слезиться. Видно плохо, появилась одышка. Кое-как добираюсь до коридора и прижимаюсь спиной к стене.

Автомат остался у окна, возвращаться за ним не резон. Внизу, судя по звукам, уже ломают дверь. Через минуту-другую дорогие гости от души накормят меня свинцом.

Достаю из внутреннего кармана пистолет Макарова и смотрю на него. В магазине один патрон, с этим от противников не отбиться. Что-ж, другого выхода у меня, похоже, нет.

Приставляю дуло к виску. На первом этаже уже слышен топот шагов. Они идут в сторону лестницы.

Без вариантов.

Я дернул курок.

Прозвучал выстрел.

****************************************************************

— АААААААААААААААААА, — кричу и вскакиваю с кровати.

На осознание ситуации уходит несколько секунд. Я дома у Светы, своей будущей мамы. Спал на диване возле окна. В одних трусах.

Приснится же! Какие-то автоматчики, штурмы, перестрелки и самоликвидация в конце. Дичь!

В комнату вошла Света. Она уже нацепила фартук, значит, во всю колдовала на кухне. Уже в таком молодом возрасте она была хозяюшкой. Повезло мне с матерью все-таки! Всегда это знал, просто лишний раз убеждаюсь.

— И чего это мы орем?

— Кто мы? — пытаюсь перевести в шутку, — Я один здесь.

— Сути дела не меняет. Чего шумишь?

— Кошмар приснился.

— Страшный?

— **** просто, — отвечаю рефлекторно, а потом вспоминаю, что стараюсь при девушках не выражаться, — Прости. Там реально ужас.