Наполнив ещё одну кружку пивом, чародей направился к идолу.

— Здравствуй, Велес! — Константин остановился напротив мужчины, улыбнулся и протянул кружку. — Не ожидал тебя здесь увидеть!

— Как и я тебя, — ответил тот с лёгкой улыбкой, принимая угощение. — Спасибо!

Они чокнулись деревянными кружками и сделали по большому глотку.

— Я совсем на него не похож, — сказал Велес, кивая на статую.

— Ты про идола? — Константин бросил взгляд на деревянное лицо бога. — Ну, что-то общее есть…

Он внимательно всмотрелся в грубо вырезанные черты: густая борода, массивные брови, глубокий взгляд. Затем перевёл взор на собеседника — гладко выбритого, с аккуратно зачёсанными волосами и в белоснежной косоворотке.

— Может, глаза? — предположил Константин, едва заметно усмехнувшись.

— Да ну тебя, — рассмеялся Велес, добродушно махнув рукой. — Сегодня добрый вечер, будет тёплая ночь. — Он отпил пива. — Когда зовут, принято приходить. Пусть хозяева и не знают, что ты сам принёс радость на празднество в честь себя.

Чародей и божество подошли ближе к костру. К ним присоединилась Фэн, и Константин тут же представил её Велесу. Божество, улыбаясь, кивнуло ей, а затем, посерьёзнев, заговорило:

— Сейчас многие боги обеспокоены ситуацией в Белом городе.

— О чём ты? — нахмурился Константин.

— Ты разве не слышал? Гильдии нелюдей обязали платить чрезмерно высокий налог, а чародеев, которые хотят выйти из государственной службы, угрожают оставить без выплат за выслугу. Более того, идёт перепись всех нелюдей…

— Звучит как полный бред! — Константин недоверчиво покачал головой. Иван в последнее время и правда усилил ограничения на чародеев, но это касалось лишь использования магии на людях. А теперь речь шла о деньгах и о чуди, и это был совсем другой уровень. Гильдии такое не оставят просто так.

Он сжал кружку сильнее. Всё шло к бунту. Невероятно, чтобы Иван настолько переоценил свои силы.

— Утром должен вернуться Златокрыл с сообщением от Семёна Семёновича, — сказал Константин. — Мы с Фэн сразу отправимся в город.

— Советую поторопиться, иначе… — Велес не успел договорить.

Из леса послышался оглушительный, протяжный волчий вой.

— Боюсь, это по вашу душу… — его голос стал серьёзным.

Константина пробил озноб. Руки вспыхнули магическим пламенем. Все у костра разом замерли, прервав песни и смех. Из темноты леса начали выходить фигуры, человекоподобные, но явно не люди.

— Волколаки! — сглотнув слюну, прошептал Константин. — Фэн, уводи всех!

Пятёрка волколаков, завывая, стремительно приближалась к костру. Их ярко-жёлтые глаза горели жаждой крови.

— Фэн, уводи всех! — уже криком повторил чародей.

Но девушка застыла на месте, не в силах сдвинуться. Только панические возгласы крестьян вырвали её из оцепенения.

От ужаса, что внушали волколаки, юноши и девушки с криками бросились бежать из леса обратно в деревню. У костра остались только волхв, Константин и Велес.

Пока чародей и божество готовились к битве, жрец встал между ними и оборотнями, вознеся дрожащий голос:

— О, Велес! Если мы навлекли гнев твой, то меня покарай. Не насылай бед на нашу деревню…

Он не успел договорить. Один из волколаков молниеносным ударом когтей разорвал жрецу лицо. Тело старика рухнуло у самого костра.

— Надо было сразу сказать, что ты ни при чём, — мрачно бросил Константин, и его руки вспыхнули огнём. — Ненавижу волков…

— Солидарен, — глухо произнёс Велес.

В тот же миг его облик начал стремительно меняться. Через несколько мгновений перед Константином уже стоял огромный медведь.

— Не знаю, что им нужно, но говорить они явно не собираются, — прорычал он, готовясь к атаке.

Волколаки завыли, а затем стремительно бросились вперёд.

Велес, принявший медвежью форму, встретил первый удар когтей. С яростью и звериной мощью он обрушил лапу на ближайшего оборотня, пытаясь схватить и разорвать его. Но неповоротливость медвежьего тела была заметна, и ловкие оборотни кружили вокруг, неустанно нанося удары.

Константин не уступал в ловкости. Его магические вспышки ярко освещали ночной лес, и он едва успевал уклоняться от острых когтей. Одному из волколаков он обдал морду огнём, и в воздухе запахло палёной шерстью. Оборотень взвыл, метаясь от боли, и попытался сбить пламя с помощью когтистых лап.