Маша села в кресло, откинулась на спинку.

“Семь тысяч. Мои личные семь тысяч. Моя непобедимая гвардия, черт побери! Не такое уж плохое наследство, папочка!” Зло усмехнувшись, посмотрела на лужи у решеток.

– А у тебя, Говорящий с небом, не было такой сигнатуры. Вот ты и лепил как попало! Хотя… – она вспомнила про мутанта, успевшего сказать лишь слово, а теперь лежавшего бездыханным в клетке. – Нет! Это случайный успех. Наверняка. И не успех даже, а так – жалкое подобие полноценного разума.

Она изготовила четыре инъекции, которые синтезатор выдал ей в прозрачных капсулах, каждая размером с палец. На большее сейчас нет времени, да и все равно эти образцы уйдут на эксперименты, создание первой партии.

– Идем!

Махнула рукой Прыткому и остальным, когда вышла на улицу. Сейчас уже невозможно было передвигаться без снегоступов и охотники потратили некоторое время, снова надевая зимнюю амуницию. Им пришлось догонять Машу.

– К чему такая спешка? – спросил Прыткий, стараясь восстановить дыхание. – Зачем именно сегодня идти на юг? Для большого похода надо хорошенько подготовиться.

– Чего ты там собрался готовить? Взять жратвы? Почистить оружие? По-твоему на это нужна неделя?

Прыткий пожал плечами.

– Нет. Но хотя бы завтра…

Маша остановилась. Посмотрела на секвохи, полосой растущие от вокзала до реки.

– Никогда не видел свой город на карте? – спросила она парня. – Может, у Говорящего. Нет?

– Гнездо?

– Идиот. Я говорю город, значит город! Все вот это, – раскинула руки в стороны, повернулась вокруг. – На много километров вокруг. Кварталы, улицы, дома. А то, что забрали секвохи, было улицей Воскресенской. Где-то там, ближе к реке, – указала рукой на юг, – были университетские корпуса. Нам придется зайти туда.

– Зачем? Дурное же место.

– Тебя забыла спросить! Склад химический нам нужен. Должен там быть, если ваши предки не разграбили.

– А склад зачем?

Маша тяжело вздохнула. Иногда Прыткий напоминал ей ребенка, хоть и взрослый уже парень. Но раз так вышло, что он ее приближенный, то лучше некоторые вещи ему растолковывать.

– Охотники вооружены пиками, арбалетами. Мечами. Есть несколько огнестрелов, но этого катастрофически мало. А из нужных химикатов мы можем сделать взрывчатку. Если повезет – много взрывчатки!

Прыткий переминался на снегоступах и, если бы он уже два раза не спрашивал “зачем?”, то сейчас спросил бы в третий. Но то ли действительно не хотел показаться идиотом, то ли боялся, что она разозлится…

– Затем, – сама ответила Маша, – что мы не просто так на юг идем. Соединимся с отрядами других гнезд и двинем на Южный базар. Вот там-то взрывчатка нам и понадобится!

– Зач… Э-э… Хочешь захватить базар? – на этот раз он сам решил пошевелить мозгами. – Спалить?

– О, смотри-ка – у кого-то голова заработала. Да, нам нужно разделаться с этим местом. Захватить или уничтожить – это уж как получится. А может статься, что они испугаются и сами примут нашу власть. Всякое в истории бывало. В любом случае мне этот базар – как бельмо на глазу! Кроме нас он единственное место силы. И двум медведям в одной берлоге тесно, не нападем первыми мы, нападут они.

Охотники собрались к вечеру. По их рассуждению правильно было бы ждать рассвета и только тогда выдвигаться. Но разве могла Властительница нарушить собственный приказ, отказаться от него, показывая слабость? Кроме того, козырем в ее рукаве был доставленный смарт с работающим навигатором – с ним и в ночи не заблудишься. И они отправились навстречу тьме.

– Пришедшая! – к ней обращался искатель, один из тех, что возглавляли отряд. – Ты просила предупредить, когда подойдем к жучьей яме.

Она кивнула, бросила через плечо:

– Тащите сюда нарушителя моего слова.

Привели упирающегося Жердя. Даже в сумерках можно было видеть, как сверкают от злости и страха его распахнутые глаза. Пару раз он даже крикнул в адрес Властительницы оскорбления, но получил от охраны и затих. Двое тем временем аккуратно раскапывали в снегу отверстие, опасаясь сделать лишний шаг, чтобы не провалиться самим.

– Готово!

Маша приблизилась к мужчине, руки которого были связаны за спиной, а сам он был поставлен на колени и уже не ругался, не поднимал глаз.

Она сделала знак, чтобы остальные отошли, не мешали ей общаться с приговоренным. Сама опустилась перед ним на колени, отодвинула с его лица растрепавшиеся волосы и провела рукой по небритой щеке.

– Не простить ли тебя? – прошептала ласково, почти с теплотой. – Что с того, что чужую женщину попользовал? Не велико злодейство, правда?

Мужчина поднял голову, посмотрел на Пришедшую с удивлением и слабой надеждой.

– Но какими словами ты меня называл?! – в ее голосе появился ледяной холод и говорила она уже громко, чтобы слышали остальные.