– Сейчас, сейчас! Еще минуту…

Снова забарабанила пальцами по клавишам.

– Где же он? Где этот чертов спутник… Голову сломать можно! Откуда здесь вообще столько каналов связи?!

– Всегда так было.

Маша и Хромой обернулись. Охотник сделал это неловко, смахнул на пол одну из сенсорных панелей. В глазах его читался неподдельный ужас.

– Здесь всегда работало много каналов, – повторил Говорящий с небом. – Иначе как бы я поддерживал связь с другими? Голубиной почтой?

Не опасаясь, что на него могут напасть и совершенно игнорируя Хромого, Говорящий подошел к Маше вплотную.

– Разве там, где ты жила, было иначе?

Рука ее едва заметно дрогнула, но никто этого не заметил, потому что в последний момент Маша передумала доставать свое единственное оружие. “Клинок, сделанный в северных землях против зверя, оставим на крайний случай”.

– Ты быстро вернулся. Неужели и правда выходил, чтобы заманить нас в логово?

– Нет, просто не хотел справлять нужду у самых дверей.

Несмотря на звенящее напряжение, эти двое могли бы еще долго изображать мирный разговор: мол, ничего и не случилось – неожиданная встреча, ничего более. Но рядом был тот, чье терпение закончилось.

Хромой выкинул вперед руку, сжатую в кулак. Удар был сильный, точный. Охотник угодил Говорящему в нижнюю челюсть и сбил его с ног. Уже в падении хозяин логова вытащил из кармана пистолет, но не смог им воспользоваться – он лежал на полу, встряхивая головой, стараясь прийти в себя. Рукоять огнестрела не отпускал и было бы глупо пытаться отнять его. Того и гляди выстрелит, наугад, потому что ничего еще толком не видит, только пляшущие светлячки перед глазами.

– Сюда! – Маша заметила еще одну дверь, ведущую из комнаты с компьютерами. “Тот самый выход, в существовании которого сомневался Хромой?” Раздумывать было некогда.

Снова лестница вниз и еще один коридор, освещенный хуже, чем другие. Они ворвались в небольшую темницу, из которой вели два выхода. У стены стоял огромный ящик, к нему тянулись силовые кабели. Маша сразу сообразила – что это может быть. "Плеснуть бы туда водой и тогда во всем логове отключится энергия!" Но у них не было ни воды, ни возможности ее сейчас искать. А кроме того – как самим-то без света передвигаться в подземелье? Наощупь?

Прозвучал выстрел, сразу за ним – второй. Одна из пуль влетела в каморку и, высекая искры, ударилась сначала в потолок, а потом рикошетом в каменную стену. Хромой свернул налево, скрываясь в темном переходе. Прав он или нет – какая разница? Надо просто бежать! Нестись сломя голову, куда кривая выведет.

Мимо них промелькнуло несколько дверей, скорее всего отдельные комнаты. Вряд ли за одной из них выход на улицу. Снова развилка. Теперь направо!

– Откуда здесь… такой… лабиринт? – бормотала Маша на бегу, не слишком надеясь, что Хромой сможет ответить. Он и не отвечал. Остатки его смелости ушли на удар, теперь он мало что соображал, сосредоточившись лишь на том, чтобы заставить себя бежать несмотря на поврежденную ногу.

Были еще какие-то повороты, разветвления, комнаты… В конце концов охотник остановился. Дыхание его было сбивчивым, он согнулся, упираясь руками в колени.

– Не слышно? – спросил Машу.

– Нет. Но ты так громко дышишь, что за нами может бежать стая и все равно ничего не услышим.

– Сейчас… Сейчас… Я… отдышусь.

Но погони и в самом деле не было слышно. Что это значит? Говорящий до сих пор не очухался? Или он знает, где закончится их бегство? Стоит там, ждет? А вдруг из этих катакомб вообще не выбраться? Заплутаешь и все – когда-нибудь найдут твои косточки…

Маша попыталась восстановить в памяти последовательность всех поворотов, но запуталась в одолевающих ее сомнениях. Там поворачивали налево? А здесь направо? Да черт его разберет!

Сунулась в следующий переход и поняла, что все – пути нет.

– Там тупик. Придется вернуться и попробовать другую дорогу. Ты как? Получше?

– Ага, – Хромой выпрямился. – Дура ты, Пришедшая.

– Не то, чтобы совсем дура. Но признаю – есть немного, увлеклась. Очень мне надо было одну штуку проверить.

– И что, проверила?

– Не успела. Вернусь в свободное время, чтобы закончить.

– Ага, давай! Я пока здесь посижу.

Она достала клинок, посмотрела на него, спрятала обратно под одежду. Сказала негромко:

– Не пересидишь.

– А?

– Уходить придется. Назад в гнездо нам путь заказан. Тебе-то уж точно, а мне… Если только на правах вечно закрытой в черном доме самки-производительницы. У него на этом деле помешательство, еще хуже, чем у меня было.

– А тебе оно теперь не по вкусу?