– Отлучался из дома ночью? – спросила она Говорящего с небом, разделяя с ним утреннюю трапезу.

– Просто поднялся раньше.

– Нет, ночью.

– У тебя какое-то беспокойство?

“Беспокойство. Еще какое!” Вслух же спросила иначе:

– И в дом никто не заходил? До рассвета?

Он отложил еду. Посмотрел на девушку сквозь внимательный прищур глаз.

– Никто не заходил. Не из-за чего переживать, это надежное место.

Маша смотрела ему в глаза так же пристально, как и он на нее. Передавала этим взглядом то, что не высказано вслух, но понятно обоим, что объясняло – “я догадываюсь, не надо дурить мне голову”.

Говорящий встал, со скрипом отодвинув стул.

– Ухожу в лес. Не больше, чем на три ночи.

– Зачем?

– По своим надобностям. Когда вернусь, можешь спать в отдельной комнате. Но вечером ты все равно моя, понятно?

Не дожидаясь ответа, он накинул верхнюю одежду и вышел из дома.

– Понятно, – сказала Маша сама себе.

Снегопад, наконец, прекратился. С приходом холодов жизнь в гнезде стала размеренной, неторопливой: запасов хватало, ходить каждый день на охоту или рыбалку не было никакой необходимости. Многие просто сидели по домам, занимались каждый своим ремеслом, возились с детишками. Грешили, радуясь жизни.

Пришедшая открыла дверь на улицу, увидев мужчину, крикнула:

– Босяк, позови Хромого!

Ее личный телохранитель, уже не одну неделю, как отстраненный от тела, явился через несколько минут. Деликатно стряхнув снег с одежды, прошел в комнату.

– Ну?

– Идем ночью к его логову.

– Думаешь, момент подходящий? Он же сам туда ушел.

– Подходящих моментов не бывает, всегда что-то мешать будет. Идти тут недалеко, думаю обернемся до утра.

Хромой уставился в пол, идея ему явно не нравилась.

– Чо там исследовать? Лучше здесь бунт готовить.

– Много ты понимаешь в революциях… Надо мне туда! Вышка связи там. И вообще – я про этого болтуна с облаками всю подноготную должна выяснить. А то, знаешь ли, даже спится плохо.

Охотник хрустнул пальцами, недовольно мотнул головой. Пришедшая старалась перехватить его взгляд, но ей это никак не удавалось.

– Ты что, боишься, что ли?! Боишься туда идти?

Маша встала со стула, достала из дорогого для родоплеменной общины застекленного шкафа зеленую бутылку и две кружки.

– Выпей. Для смелости. Говорящий употребляет, не стесняется. Он убыли не заметит, не переживай!

Хромой не стал отказываться, залпом выпил ягодную настойку. Утер рукавом усы и бороду.

– Я не боюсь. Но на рожон лезть не хочется. Ты ж понятия не имеешь – что там на самом деле.

Маша улыбнулась.

– Вот мы и узнаем.

Днем она заставила себя прилечь, еще немного поспать. Иначе недосып не позволил бы ей отправиться в опасное путешествие. Последние часы перед выходом, в ожидании глубокой ночи, она сидела у окна и раз за разом дышала на него, чтобы снова и снова рисовать на стекле один и тот же ряд цифр, засевший в ее памяти. Иногда сомневалась – правильно ли запомнила, но закрывала глаза и видела перед собой бумажку с теми же цифрами, написанными рукой отца. “Все верно!”

На улице подмораживало. Звездное небо и полная Луна заливали все вокруг призрачным светом. Маше казалось, что теперь-то она знает дорожки и тропы, которыми пользуются обитатели архангельского гнезда, но Хромой каждый раз удивлял ее. Те немногие патрули, что оставались вокруг поселения ночью, он легко обходил. Знал, где снег рыхлый, а где слежавшийся, где нога провалиться может, а в каком месте шагаешь будто по твердой земле.

Вот и полоса из зарослей секвохи, протянувшаяся от вокзала до берега реки. Отсюда до логова рукой подать. Хромой сказал Маше, что они будут обходить кругом, зайдут с той стороны, откуда гостей ждать никто бы не стал.

– Все равно не понимаю, чего ты надеешься увидеть… – ворчал он. – Пока Говорящий там, мы можем только со стороны смотреть. Или думаешь, что постучишь в дверь и зайдешь внутрь? Тогда без меня! Логово – его место, там он хозяин. Если сам не захочет, никого не впустит и уж точно живым не выпустит.

– Хватит ныть.

Подошли совсем близко, настолько, что вздымающаяся ввысь антенна уходила в ночное небо, казалось, прямо у них из под ног. На самом деле пришлось пройти еще добрую сотню шагов, прежде чем они увидели серый бетонный прямоугольник, служивший для антенны опорой и одновременно административным корпусом, в котором прежние люди прятали свое оборудование. Там, внутри, и было логово Говорящего с небом!

Хромой приложил палец к губам.

“А то я не понимаю!” – ругнулась Маша про себя.

Окон в здании не было – невозможно понять, теплится ли жизнь внутри, или такое же там запустение, как снаружи? Никаких огней на мачте, никаких прожекторов. Да и зачем они? Чтоб не врезался тот вертолет, что ждет своего пилота где-то на северо-западе? Маша невольно усмехнулась.

– Все? Посмотрела? – в нетерпении прошептал Хромой. – Я же говорил, не на что тут…

В бетонном корпусе вдруг что-то лязгнуло, распахнулась железная створка. В желтом свете, брызнувшем из проема, появилась фигура. Человек сделал шаг вперед, огляделся. Чувствовал ли он, что рядом есть кто-то еще? Что за ним наблюдают?