— Я убью тебя и твоего хахаля, если сейчас же мне все не расскажешь, — снова кричит Алексей, хватая меня за волосы. — Говори быстро, кто это был?

И снова удар. Головой об стену. Хватаюсь за ушибленное место, но муж ещё сильнее натягивает волосы, отчего боль становится невыносимой.

— Сука хотела сбежать с ним, да? Тебе мало было прошлого раза, когда я чуть тебя не убил? А ведь мог. И сейчас могу. Так назови мне хотя бы одну причину, почему я должен сохранить тебе жизнь, — последние слова Леша произносит угрожающе тихо. И от его шепота по телу пробегает неприятная дрожь. Понимаю, что он снова говорит об Ольге. А вернее о причине её смерти. Видимо когда-то его первая жена изменила, за что расплатилась собственной жизнью. А теперь эта участь могла грозить и мне. — Я убью сначала тебя. Потом его. А потом и твою маленькую дрянь, которую ты, сука, нагуляла.

Упоминание о дочери заставляет сердце больно сжаться. Алексей знает, на что надавить, чтобы я сдалась. И у него получается. Глотая слёзы, поднимаю на него раскаивающийся взгляд и тихо произношу:

— Это был Рома. Прости. Я не знала, что он придёт.

Вот только мой жалостливый голос не срабатывает. Алексей по-прежнему пускает стрелы из глаз и сквозь стиснутые зубы рычит:

— Я не верю тебе, тварь. Ни одному твоему лживому слову.

И снова бьёт меня по щеке, а потом несколько раз об стену. Последнее, что слышу перед тем, как упасть в обморок, это ненавистно брошенное слово: "уничтожу".

Когда прихожу в себя, в комнате пусто. За окном глубокая ночь. Превозмогая головную боль, пытаюсь встать. Но затекшее тело не сразу поддается, и я снова падаю на пол. Чувствую, как от обиды, глаза наполняются влагой. Бью кулаком по идеально ровной поверхности полов и тут же зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать от резкой боли в руке. Если Алексей меня услышит, то обязательно продолжит своё наказание, закончив его насилием. Вот только моё и без того измученное тело больше не выдержит его издевательств. Поэтому я должна быть тихой.

Приподнимаю голову и прислушиваюсь к звукам. Вокруг мертвецки тихо. Снова решаюсь встать. Поднимаюсь медленно, держась за стену. Ноги до сих пор ватные. Плохо слушаются. Но у меня получается дойти до постели и тихонько лечь.

Кусая подушку зубами, даю волю слезам. Вспоминаю угрозы мужа. Чувствую, как страх разливается по венам. Сейчас мне страшно не за себя. Я не боюсь умереть. Я боюсь того, что после моей смерти Аврору некому будет защитить. Но даже не об этом мои мысли. Я думаю о Роме. И о последнем брошенном мужем слове. Уничтожу. Я отчётливо помню, с какой ненавистью и злобой Алексей его произнёс. И сейчас мне было страшно за друга. Потому что Алексею ничего не мешало исполнить свою угрозу. А после убить меня и…

Мысли путаются. Понимаю, что должна что-то сделать, но не могу ничего придумать. Взгляд падает на лежащий на тумбочке телефон, который освящает лунный свет, и пальцы тянуться за трубкой. Встаю с постели, выглядываю в коридор. Никого нет. Тихо. Закрываю плотно дверь. Отхожу подальше к окну и начинаю набирать выученные когда-то наизусть цифры. Пальцы дрожат, но я борюсь с волнением, не давая себе возможности отступить назад.

Длинные гудки режут слух. Рома не спешит отвечать на звонок. То ли не хочет. То ли, на самом деле, не слышит. Сглатываю, то и дело, оглядываясь на дверь. Если попадусь, то эта ночь станет последней в моей жизни.

Спустя, как мне показалось, вечность — трубку всё-таки поднимают и я на эмоциях начинаю тараторить, не давая возможности собеседнику вставить слово:

— Рома, привет. Я не могу долго говорить, поэтому выслушай меня, пожалуйста, не перебивая. Я…

— Привет, Аль, — отвечает голос в трубке, и я не сразу его узнаю. Единственное, что понимаю, на другом конце провода девушка. Может, я ошиблась в цифре? Но тогда, откуда она знает моё имя?

— Простите, — теряюсь я, не зная, как быть, — я, наверное…

— Нет, Аль, ты попала по адресу. Просто Рома сейчас не в состоянии ответить, — ядовито отвечает девушка, и я с ужасом узнаю в ней свою лучшую подругу Зою.

— Зоя? — переспрашиваю, словно надеясь услышать отрицательный ответ.

— Она самая, а чего удивляться-то?

Вот теперь я точно ничего не понимаю. Что она забыла рядом с Ромой в такой час? И почему он сам не смог подойти к телефону? Сглатываю, понимая, что сейчас не время задаваться вопросами. Оглядываюсь на дверь, и тихо прошу:

— Зой, позови Рому. Мне необходимо срочно с ним поговорить.

Но вместо этого подруга фыркает, и я представляю, как она закатывает свои зелёные глаза к потолку, явно не намереваясь исполнять мою просьбу.

— Я же сказала, что сейчас он немного занят и ответить не может. Что непонятного-то, а?

— Зой, это вопрос жизни и смерти. Пожа…

— Нет, Аль. Нет. — с вызовом повышает голос подруга, заставляя меня замолчать. — Рома подарил мне незабываемую ночь, и теперь он спит. Я не собираюсь из-за очередного твоего каприза его будить. И вообще больше не звони сюда. Забудь этот номер раз и навсегда.