Я отталкиваю его руку и наблюдаю, как у него сводит челюсти.

— Ты уехал неделю назад, и я не слышала от тебя ни слова. Я не замечала, чтобы ты ходил по домам других своих жертв, проверяя, в безопасности ли они, почему я?

Рука Габриэля мгновенно оказывается у меня на горле.

— Это не гребаная игра, — рычит он.

Я пытаюсь убрать его руку со своего горла, он никогда не сжимал ее так крепко, и я совсем не могу дышать. Ярость, которую вижу в его глазах, говорит мне, что я зашла слишком далеко. Я царапаюсь, борюсь обеими руками, но он даже не вздрагивает.

Его губы прижимаются к моим и замирают, пока я молча молю о глотке воздуха.

— Я не уходил. Я был здесь каждую ночь, колибри, наблюдая, как ты спишь. Я был с тобой везде, куда бы ты ни пошла, — каждый раз, каждый день с тех пор, как я покинул этот дом. Но этого оказалось недостаточно. Они знают, что я был здесь, и добрались до тебя.

Габриэль отпускает меня, и я судорожно вдыхаю, хватаясь за пульсирующее горло и пытаясь восстановить дыхание. Осознание того, что он следил за мной, был в моем доме, когда я спала, лишило меня дыхания так же, как и его рука на моем горле.

Но, черт возьми, это еще и успокоило меня.

— Я больше не буду повторять, поняла? Собери. Свое. Дерьмо. — Габриэль практически шепчет, но это предупреждение. Если я не сделаю то, что он говорит, что-то подсказывает мне, что я все равно покину этот дом в том, что на мне надето.

— Габриэль! — Хриплю я, все еще испытывая головокружение. — Пожалуйста… куда ты собираешься меня отвезти? Я не буду жить в клубе, — отчаянно выдавливаю я.

Он не может просто хватать меня и отпускать, когда захочет. Я заслуживаю большего уважения. Я не буду его фанаткой, живущей в клубе в ожидании вечерних потрахушек.

Он ухмыляется, как будто знает что-то, чего не знаю я, когда его губы неожиданно оказываются рядом, почти касаясь моих. Я в отчаянии втягиваю воздух от того, как близко он находится. Но Габриэль не целует меня, он просто прижимается своими губами к моим, и между нами остается лишь шепот воздуха, который заставляет мои чувства работать на пределе. Я тяжело дышу, борясь с желанием поцеловать его. Он зубами втягивает мою нижнюю губу в свой рот и сосет ее так сильно, что я уверена, что там останется засос. Клянусь, я чувствую внутреннюю борьбу, удерживающую его от поцелуя, и думаю, что скорее всего, никогда не пойму, что творится в его измученной голове. Он отпускает мою губу. Она пульсирует, когда он отстраняется и любуется отметиной, которую он там оставил.

— Пожалуйста. Это мой дом, — говорю я, глядя ему в глаза.

Габриэль медленно качает головой, тянется вниз и берет меня за руку. Он подносит ее к своей груди и просовывает под жилет, располагая над сердцем. Пока мы стоим и смотрим друг на друга, застыв на мгновение, я чувствую медленное, уверенное биение его сердца сквозь тонкую футболку. Его дыхание глубокое и ровное, когда он берет мою ладонь и подносит ее к губам, целуя всего один раз.

— Нет, птичка. Я — твой дом.

Он отпускает мою руку, и я стою, ошарашенная его словами, а затем он добавляет:

— И я не повезу тебя в клуб.

Глава 37

Габриэль

Я не совершаю одну и ту же ошибку дважды. Я думал, что смогу просто уйти и наблюдать за Бринли со стороны, выбросить из головы эту навязчивую идею. Я никогда не отказываюсь от принятых решений, но все когда-нибудь случается в первый раз, и, черт возьми, теперь это уже не остановить.

Эйден Фокс, безусловно, меньшее из двух зол, когда речь идет о семье Фокс, но от одной мысли о том, что он находился рядом с Бринли, мне хочется вскрыть ему грудь и вырвать его гребаное сердце голыми руками, а потом запихнуть в его гребаное горло. Когда я увидел фотографии в своей церкви, мне понадобилось меньше секунды, чтобы понять, что я ошибся, оставив ее. Я сожгу дотла здание клуба «Адептов Греха» и всех, кто в нем находится. Тогда, и только тогда, она будет в безопасности.

Июльское солнце опускается за горизонт, и сельская местность Джорджии становится проносящимся мимо фоном, пока мы едем по свободной дороге, наполняя ее ревом моего мотоцикла. Руки Бринли крепко обхватывают мою талию, а я внимательно слежу за трассой. Часть пути я проделываю по проселочным дорогам, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. Я не для того скрывал это место с тех пор, как купил его два года назад, чтобы сейчас облажаться.

Я сворачиваю на необозначенную дорогу и вскоре съезжаю с нее, нажав на кнопку во внутреннем кармане своего жилета, чтобы открыть электронные ворота. Вечнозеленые дубы создают тень, пока я медленно веду свой мотоцикл по длинной извилистой подъездной дорожке и останавливаюсь перед домом. Я опускаю подножку и смотрю на Бринли, снимающую шлем.

Мой дом — моя крепость. Здесь были только два человека — Джейк и Акс, а теперь он станет ее домом. Олень убегает в кусты рядом с нами, заставляя Бринли подпрыгнуть.

— Что это за место? — спрашивает она, осматривая окрестности.

— Дом, — отвечаю я, снимая ее сумку с багажника мотоцикла. — Пошли. — Я перекидываю ее через плечо. Она чертовски тяжелая, словно набита книгами.

— Я-я думала…

Я забираю у нее шлем и иду к ступеням своего дома.

— Ты ошибалась.

Глава 38