Крис Стоун был плотно сбитым пареньком лет семнадцати, не особо симпатичным и молчаливым. За весь ужин он не произнес и десятка слов. Зато семилетний Денни, носящий круглые очки на длинном носу, был болтлив и забрасывал Голди вопросами:

— А мальчики колдунами бывают?

— Бывают, но редко. На все наше королевство Альба их около трехсот человек.

— А почему так?

— Никто не знает, — пожала плечами Голди, — среди ведьм существует поверье, что колдовской дар не исчезает с нашей смертью, а ищет новую хозяйку. Кому он достанется, решает умирающая ведьма, и часто это кто-то из ее знакомых или членов семьи. Мужчины же отрекались, а то и сами доносили на своих сестер и жен, так что им колдовство не доставалось. Как и тем, кто жгли ведьм на кострах. Это тоже были мужчины.

Денни расстроился.

— Но так же нечестно! Из-за каких-то плохих парней всех остальных лишать колдовства несправедливо!

Голди улыбнулась.

— Это всего лишь поверье. Никто не знает, как и почему возникает колдовской дар. Он может проявиться у потомков ведьмы, а может и сгинуть.

— У вас в роду были ведьмы? — спросил Руперт Стоун.

— Нет. Я первая.

— А колдуном обязательно рождаться? Что будет, если обычный человек сварит зелье по ведьминому рецепту? — настаивал Денни.

— Травяной отвар без каких-то волшебных свойств. Метла не полетит, а призыв фамильяра не состоится. Увы, колдовство — врожденный талант, как музыкальный слух или красивый голос.

Голди погладила Шанс, сидящую у нее на коленях. Все, что она сказала, было правдой и одновременно самой гнусной ложью на свете. Бедняга Денни явно хотел стать колдуном, и Голди его прекрасно понимала. Ведь она именно стала ведьмой, отобрав чужой колдовской дар с помощью демона. Что привело к десяти годам тяжелейшей вины, жизни во лжи и трем смертям, включая ее собственную. Так что свой способ она предпочитала хранить втайне.

— А как вы поняли, что вы — ведьма? — помолчав спросил Денни. — И сколько вам было лет?

— Ведьмами становятся в подростковом возрасте, от девяти до шестнадцати лет. У меня получилось совершить колдовство, — уклончиво ответила Голди, — а вот мои подруги в том же возрасте уже могли предсказывать погоду, портить молоко взглядом или подтягивать к себе предметы, не касаясь их.

— А как…

— Да хватит уже! — закатила глаза Изабелла Стоун. — Ты-то точно не колдун! Лучше бы математику подтянул и будущую профессию выбрал! Да, папа?

— Думаю, да. Не стоит тратить время на несбыточные фантазии, — согласился тот, — нужно исходить из своих реальных способностей. Иначе зря потратишь время и будешь разочарован итогом.

Смотрел он при этом почему-то на Криса. Тот мрачно уткнулся в тарелку. Денни же покраснел и с ненавистью уставился на Изабеллу. Губы у него дрожали.

— Изабелла, а ведь у тебя тоже было плохо с математикой, — заметил Чарли Бэнкс, — по два часа тебе простые примеры растолковывал. А теперь ты — помощница отца в его фирме. Хорошая профессия, да?

Денни злорадно засмеялся. Крис фыркнул. Силвер спрятала улыбку в бокале вина. Изабелла вспыхнула.

— На себя посмотри! Ты сам работаешь на папу, потому что со всех прочих работ тебя выперли! Скажи спасибо, что семья не бросила тебя голодать!

Чарли Бэнкс сощурился.

— А ведь мы с тобой, выходит, коллеги? Оба работаем на твоего отца и оба неудачники? Это ведь позор — работать на семью?

— Довольно, — перебила его Тереза, — у нас гости.

— И им вряд ли будут интересны наши семейные склоки, — спокойно заметил Руперт Стоун, — я прошу прощения за это.

— Ничего, ничего! Давайте отвлечемся. Самое время показать, на что способны ведьмы-помощницы, — добавил мэр, поглядывая на Голди.

— Как скажете, — та опустила ресницы и начала колдовать.

Для начала запустила в обеденном зале последнюю песню Адалинды, чей хрустальный голосок очаровал всех. Затем создала теплый ветерок и запах лесных цветов. Изменила освещение и навела иллюзию солнечной поляны с бабочками и феями. Для наблюдателей это выглядело как постепенное погружение в волшебный мир.

— Невероятно, — прошептала Силвер.

— Как круто! Обалденно! — завопил Денни.

— Мне здесь нравится, — коротко бросил Крис.

— Это феи поют? Они же неразумны! — возмутилась Изабелла. — Да, папа?

Но тот проигнорировал ее, наслаждаясь песней.

— Красота-то какая, — пробормотал Чарли Бэнкс, — будто в детство вернулся. Тереза, помнишь тот лес и наши тайные полянки?

— Помню, — ее голос смягчился, — давно это было. Какое приятное колдовство. Очень расслабляет.