Маркус бросает взгляд на пару кофейных чашек, стоящих сбоку. — У тебя есть для этого причина?

— Да ладно, мы уже много лет хотим, чтобы папа ушел, — шутит Ленни. — Он этого заслуживает, но какие выходные, чтобы начать трахаться.

Иногда мне хочется дать ему по самодовольному лицу, но я думаю, что речь именно об этом. Никого так не волнует один кирпичик кокаина, особенно когда Нокс заботится о человеке, который его украл.

— Тогда иди на допрос. — я не обращаю на это внимания и иду на кухню за кофе. Какое мне дело, если я выбрал плохой день, чтобы уделить немного личного времени? Не то чтобы я когда-либо делал это раньше.

— Папа, сегодня выходные. Мне нужно подумать об Алексе, — Маркус присоединяется ко мне на кухне и играет роль посредника.

— Ты просишь присмотреть за детьми или хочешь, чтобы я снова сделал за тебя твою работу? — возможно, я немного резче, чем обычно, но я беспокоюсь, что мысль о гостье может оттолкнуть его от вопроса о няне, а мне придется весь вечер ходить на допросы. Впервые за много лет я хочу быть дома.

— Я не знаю. Я собирался спросить, но ты, похоже, занят. Полагаю, я мог бы взять его с собой, чтобы поговорить с бегунами.

— Иисус. Нет, Маркус, — огрызаюсь я. — Приведи его, я могу развлечь его здесь. Я просто боялся, что в сложившихся обстоятельствах, — я поднимаю обе кружки и кладу их в посудомоечную машину. — Ты откажешь мне в моем внуке.

— Я понятия не имею, как ты выполнял эту работу, когда мы были маленькими, — хвалит Маркус. — Это был только ты сам по себе. Я понятия не имею, что бы я делал без тебя.

— У меня были друзья, которые мне помогали, но иногда я полагался и на нянь.

— Мне нужно разобраться со своим дерьмом и найти что-нибудь для него.

— Как молодая мать? — я с надеждой задаю вопрос.

— Да, мне просто нужна подходящая женщина. Ты знаешь, как это сложно.

— Да, действительно.

— Есть ли шанс, что твоя удача изменится? — Маркус продолжает свой тонкий вопрос.

— Для этого еще слишком рано, но я признаюсь, что искал, ладно?

— Конечно. Я сейчас пойду и приведу для тебя Алекса, — Маркус поворачивается к двери. — Спасибо, папа.

— Где он сейчас? — если он не может оставить мальчика дома одного в его возрасте, как же он здесь без него сейчас?

— Он ждет в машине. Я не хотел, чтобы он был здесь, если ты трахаешь какую-то женщину.

— Что ж, я ценю твою заботу.

Через пять минут Алекс входит в мой дом, в рюкзаке, с планшетом и бутылкой для сквоша в руках. Он очень напоминает мне Маркуса в том возрасте своими темными вьющимися волосами и нахальной улыбкой.

— Привет, дедушка.

— Привет, приятель. Я вижу, твой отец подготовил тебя на весь день.

— Да. У меня все готово. Еще через два года он сможет оставить меня дома одного.

Я улыбаюсь мини-версии Маркуса, прекрасно зная, что мой сын никогда на это не согласится. Алекс был слишком молод, чтобы помнить, но он и его мать были заложниками, пока некоторые сомнительные личности пытались шантажировать Маркуса. Поскольку они с Маркусом не были вместе, они решили, что она не попадает под защиту семьи. Они ошибались. Эдвард лично собрал армию, чтобы вернуть их. Маркусу пришлось пережить нечто большее, чем просто узнать, что мать его ребенка была добровольным участником этого события. Ему тогда было всего двадцать, но он взял к себе двухлетнего мальчика и с тех пор не выпускал его из поля зрения.

Он так сильно борется с уходом за детьми, потому что не оставит Алекса ни с кем, кроме меня. Ему придется смириться с этим, если Жасмин решит остаться, но, возможно, это поможет ему снова научиться доверять.

— Тебе нужно включить телевизор или попользоваться планшетом в гостиной какое-то время. У дедушки есть дела наверху.

Глава четырнадцатая

Жасмин

Когда Зейн возвращается снизу, старые деревянные половицы тихо скрипят под его шагами. Я сижу на кровати, не в силах устоять перед домашним хумусом, даже когда все овощи закончились. Я слышала слабый шум голосов снизу, и чистка тарелки пальцем отвлекает меня от мысли, что другие мафиози собираются забрать меня за мои грехи.

Нет, я ругаю себя, он мне сказал, что это его сыновья.

Дверь распахивается, и сквозь щель выглядывает лицо Зейна, его глаза сверкают улыбкой.

— Эй, красавица, — говорит он тихо, словно не нарушая покоя моей трапезы. — У нас есть компания. Прилетел маленький вихрь по имени Алекс.

Я встаю, убирая с лица выбившуюся прядь волос, любопытство разжигается теплотой в его тоне. Зейн кажется частным человеком, признающимся в своей преданности жене со сладчайшим чувством вины. Но теперь у него другая энергия, почти осязаемое возбуждение.