Джорджия почувствовала себя крайне неуютно — уж очень близки к правде были догадки ее матери.

— Добро пожаловать, — сказал Паоло. — Последнее время мы что-то тебя почти не видели.

— Знаю, — ответила Джорджия. — Теперь всё будет иначе.

— Будет ли? — спросил немолодой страваганте. — Уж очень ты в этом уверена. Не знаю, во что вы с Лючиано впутались. Я согласился с тем, что завязать дружбу с младшим поколением ди Кимичи — мысль неплохая, но при этом надо быть предельно осторожными. Герцог — опасный враг.

Джорджию выручило появление кареты, доставившей Лючиано. Ему пришлось рассказать Паоло и доктору Детриджу о том, что якобы произошло с Фалько. Некоторое время четыре Странника молчали, каждый по-своему обдумывая случившееся.

— И вам двоим неведомы причины, толкнувшие это дитя на столь ужасный шаг? — спросил Детридж.

— Думаю, он просто устал жить со своим увечьем, — сказал Лючиано.

— Он никому из вас не говорил о своих намерениях? — продолжал настойчиво допытываться Паоло.

Джорджии и Лючиано было не так-то просто выдерживать этот допрос, глядя при этом в глаза своим собеседникам. В конце концов Паоло отпустил их, но выражение лица у него при этом было крайне сосредоточенным и серьезным.

Юные Странники направились в город с чувством огромного облегчения.

— Не хотел бы я еще раз пережить такую ночь, — сказал Лючиано. — А как всё прошло на твоей стороне?

— Отлично, — ответила Джорджия, хотя и выглядела, и чувствовала себя она совсем неважно. Теперь у нее был секрет, который следовало хранить как от Лючиано, так и от любого другого обитателя Талии, и она представления не имела, что же делать дальше.

Фалько лежал в старой лондонской кровати Лючиано и никак не мог уснуть. Расслабиться не удавалось. Слишком уж много событий произошло с ним за этот день. Он понятия не имел о том, что Джорджия решила направить его к родителям Лючиано, но люди эти ему понравились. Дэвид был совершенно не похож на родного отца Фалько. Уж в нем-то не было ничего пугающего. Мысль о том, чтобы усыновить потерявшегося мальчика он одобрил сразу же, как только его жена заговорила об этом. И было просто замечательно снова иметь пусть не настоящую, но мать. Фалько почти забыл уже, на что это похоже.

Однако он чувствовал себя словно бы виноватым в том, что оказался здесь вместо Лючиано. К тому же на сердце становилось тяжело, когда он представлял, как будут переживать, узнав о случившемся, его родные в Реморе, Джилье и Беллеции. Подумав о том, что Джорджия и Лючиано сейчас должны быть в Реморе, Фалько ощутил внезапный приступ тоски по Талии.

Так же, как свою семью, он оставил и Лючиано, к которому привязался, словно к еще одному своему брату. Теперь, если он намерен до конца осуществить свой план, увидеть Лючиано ему больше не придется. Впрочем, выбора у него в данный момент всё равно не было. Талисман был у Джорджии, а она сейчас спала в совсем другом доме. Пробудившись в Реморе, она сейчас, несомненно, беспокоится о нем, Фалько.

Он вздохнул и закрыл глаза. Стоявшее в ногах кровати зеркало отразило рассыпавшиеся по подушке темные кудри. Ему уже приходилось отражать такие же…

— Так что, говоришь, ты сделала? — спросил Лючиано.

Он хотел знать во всех подробностях о том, что и как произошло с Фалько в Лондоне, и Джорджии, хоть она и не собиралась пока посвящать его в эту часть своего плана, не удалось уклониться от ответов на его вопросы. Хорошо хоть, они были на людях. Сидя на каменном парапете, окружавшем стройную колонну в центре Звездного Поля, они пили лимонад, купленный на соседнем лотке.

Лючиано выглядел таким разгневанным, что Джорджии стало не по себе. Ей хотелось, чтобы он, если уж у нее нет шансов на более глубокое чувство, по крайней мере восхищался ею, а теперь, похоже, она сделала всё, чтобы добиться обратного эффекта.

— Поверить не могу, — проговорил Лючиано. — Мои родители! Они же никогда раньше не думали ни о каком усыновлении.

— Ну, это не было заранее спланировано. Они сделали такое предложение, потому что социальное обеспечение не могло подыскать для Фалько ничего другого.

— Спланировано-то это, положим, было, — с горечью проговорил Лючиано. — Ты никогда не говорила, что собираешься впутать в это моих родителей.

— А ты против этого? — нервно спросила Джорджия.

— Нет, — после небольшой паузы ответил Лючиано. — Я не то, чтобы против, только для меня это вроде как потрясение. Что толкнуло тебя на это?

— Я разговаривала с твоей мамой. Она всё еще так тоскуй по тебе. Фалько нужен дом, где его приняли бы как родного, а ей, по-моему, нужен кто-то, о ком она могла бы заботиться.