Ее малолетний сын был так напуган, что в следующие два часа постоянно покрывался потом, от которого волосы его стали такими мокрыми, что ими можно было мыть руки. Также свидетельница показала [оторвано], и она боится черной кошки, которая иногда появляется в ее доме, прыгает по ночам ей на постель и словно бы когтит лапами ее лицо [оторвано], а размером та кошка в два раза больше обычной.

Свидетели утверждают, что примерно 6–7 лет назад находились они в доме собраний в Таули и сидели в первом ряду, а человек (в котором они впоследствии узнали Джона Годфри), который сидел рядом с ними, широко зевнул, и увидели они под его языком небольшой нарост в форме соска [187] . Также означенный свидетель заявил, что Джон Годфри примерно 3 года тому назад находился у свидетеля в доме и завел разговор о необыкновенных способностях ведьм и колдунов. По словам свидетеля, Годфри заявил, что если обращаться с ведьмами и колдунами непочтительно, то призывают они Дьявола и жалуются ему на своих обидчиков. После, если эти слуги Нечестивого приходят в дом, а их не угощают в таком доме ни едой, ни пивом, то делают они так, чтобы пиво скисло в том доме прямо в бочках, стоящих в подвале. Также, если долго и пристально смотрят эти слуги Дьявола на человека или скотину, то могут наслать смерть, причем в первый раз колдуну и ведьме это сделать трудно, а потом, если преуспеют они, то такое злое дело становится для них легче легкого.

Уильям Осгуд заявил, что в августе 1640 года [189] он строил амбар для мистера Спенсера, а Джон Годфри работал у мистера Спенсера пастухом. Как-то вечером означенный Годфри оказался рядом со стройкой, где в это время трудилось несколько человек, и сказал им, что скоро он перестанет ухаживать за коровами, ибо у него теперь новый хозяин. Свидетель Уильям Осгуд спросил его, кто же этот хозяин, на что Годфри отвечал, что он не знает. Осгуд спросил его, где живет новый хозяин, на что Годфри отвечал, что не знает. Тогда Осгуд задал вопрос, как зовут нового хозяина, и Годфри вновь ответил, что не знает. Свидетель удивился и спросил: «Как же ты пойдешь к нему, когда перестанешь работать на мистера Спенсера?» Годфри ответил: «Мой новый хозяин сам придет и заберет меня». Свидетель поинтересовался, заключил ли Годфри с ним сделку. На это Годфри ответил, что поставил свою подпись на договоре. «А можешь ли ты этот договор расторгнуть? Есть ли там такое условие?» – спросил свидетель. И Годфри ответил: «Нет». Тогда Уильям Осгуд заявил, что пастух, должно быть, сошел с ума, коли подписал такой договор. Годфри ответил на это, что знает: его новый хозяин с ним поступит честно. «Откуда ты знаешь?» – спросил Осгуд. Джон Годфри ответил, что всегда узнает честного человека по его виду. «Уверен, ты заключил договор не с человеком, а с самим Дьяволом», – сказал на это Уильям Осгуд. В ответ Джон Годфри только засмеялся и ушел, приговаривая: «Протестую, протестую…» [190]

Указанные свидетели на последнем заседании суда, проводившемся в Ипс [оторвано] [192] … что Джонатан Синглтери был вызван в суд [оторвано], а Джон Годфри явился к нему в тюрьму [оторвано], когда дверь камеры была закрыта [оторвано] «Теперь, Джонатан, тебе придется раскошелиться, иначе ты из тюрьмы не выйдешь [оторвано] и очень скоро…» [оторвано]. Также Джонатан заявил, что перед тем, как Годфри вошел к нему в камеру и начал с ним говорить [193] , он услыхал шум, стены тюрьмы задрожали, двери затряслись, а засовы начали лязгать так, как будто бы их открывали и закрывали. И еще он добавил, что с ним в камере точно был Годфри, потому что он узнал его и видел его той ночью так же ясно, как сейчас видит в суде. Показания даны под присягой Джоном Ремингтоном и Эдвардом Теомансом 20-го числа 4-го месяца 1663 г., мне, Саймону Брэдстриту. Копия с показаний снята Хильярдом Виром, секретарем суда.

В своих показаниях Джонатан Синглтери, 23-х лет от роду, засвидетельствовал под присягой следующее: «Той ночью я находился в тюрьме города Ипсвич.

Время было позднее – между девятью и десятью часами, уже после того, как прозвонил колокол. Я сидел в углу своей темницы и услышал сильный и внезапный шум, как будто бы множество кошек лезло по тюремным стенам, прыгало в окна и шныряло по камерам. И еще раздались такие звуки, как если бы заключенные в камерах начали метаться и бросаться табуретками, а весь дом заходил ходуном – я испугался, что на меня сейчас обрушится крыша. Тут надо отметить, что оказался я в тюрьме потому, что со мной и одним парнем, который держал у меня свое зерно, выменянное у индейцев, Джон Годфри вел себя странно. Я кое-что про него нехорошее и раньше слышал, но тут решил не молчать. Особенно после того, как услыхал в Кембридже речь мистера Митчела, который сказал, что Господь наш творит добро, и это добро перевешивает грехи и злые деяния. Понадеялся я на волю Господню, когда открыл людям, кто есть на самом деле Джон Годфри, и уповаю я на Спасителя в своей защите от творящего скверну. Но вернусь к своему рассказу: тот шум, который я услышал, продолжался с четверть часа, а потом мне почудилось, как будто бы засов на двери открывается и закрывается – такой же звук раздался, когда тюремщик наутро открыл мою камеру, – но тогда, вечером, дверь оставалась закрытой. И тут мне показалось, что прямо передо мной стоит Джон Годфри и обращается ко мне: „Джонатан, Джонатан!“ Я взглянул прямо ему в глаза и спросил: „Что тебе от меня, надо?“ А он ответил, что явился посмотреть на меня и спросил, не надоело ли мне в тюрьме. На это я ответил: „Мало радости мне тут сидеть, но я отсюда скоро выберусь“. „Не обольщайся, – сказал мне Годфри. – Лучше заплати мне зерном, и тогда выйдешь отсюда“ [195] . Я ответил: „Нет. Если бы я хотел, то заплатил бы приставу и вообще не оказался бы под замком“. Тогда он угрожающе потряс кулаком и заявил, что сделает так, чтобы я сгнил в камере. Потом он исчез, и я не знаю, как ему это удалось, а я остался в темнице, схватил камень, о который споткнулся, и сжал в руке, чтобы защититься от него, если он снова появится. И он появился, но теперь в окне. Я услышал его голос: „Заплати мне зерном, и мы обо всем договоримся – уже в следующий четверг будешь на свободе“. И я тогда сказал: „Почему ты являешься мне в колдовском обличье и искушаешь, подобно Дьяволу? В душе у тебя только зависть и злоба, потому растворишься ты, подобно туману. Разве можно верить слову призрака?“ А он мне ответил: „Я и вправду предлагаю тебе договориться и не растаю в воздухе. Вот тебе моя рука!“ И он просунул руку в окно. Тогда я схватил эту руку своей левой рукой, притянул его к себе и ударил камнем, который сжимал в правой руке. Мне показалось, что я попал, но камень из руки я не отпустил и снова попытался ударить, но его рука каким-то образом выскользнула из моей руки, и он исчез, словно растаял в ночи, а как это случилось, я не знаю».

Свидетель под присягой показал следующее: «Я услышал, как Джон Годфри сказал моему отцу, что если тот будет выгонять наш скот зимой в лес, то ему не поздоровится. Эти слова произнес Годфри с великой яростью и страстью, а еще он сказал [текст утрачен]. Мы с отцом его не послушали и выгоняли скот пастись в лес. Большую часть времени за скотом ходил я. Как-то раз в середине декабря я возвращался домой верхом на лошади, а наше стадо было от меня примерно в миле [196] . Тут мой конь принялся храпеть и прядать ушами, а наш пес, который бежал рядом, заскулил и поджал хвост. Я успокоил коня и сел в седле поплотнее, а когда проехал еще с четверть мили [197] , вдруг почувствовал резкий сладкий запах, будто потянуло сидром [198] . В ту пору проезжал я по краю болота в лощине и увидел, как в мою сторону летит ворона. Она уселась на дерево рядом с тропой и уставилась на меня, на лошадь и на собаку огромными глазами, сиявшими, как желтые бусины. Потом она перелетела на другое дерево и так и сопровождала нас всю дорогу. Мне стало не по себе – подумалось, что никакая это не ворона, а порожденье Дьявола, а коли так, то хоть и не сможет оно уязвить мою душу, но вполне может причинить вред моему телу [199] и попортить лощадь. Только об этом подумал, как мой конь споткнулся, завалился на бок и придавил мне ногу. Мне удалось выбраться, но, в отличие от своего коня, на ноги я подняться не смог, а тут ворона принялась надо мной кружить, как будто бы хотела сесть прямо на меня, но не решалась. Конь отошел примерно на четыре рода от меня [200] и стоял спокойно, а я по-прежнему лежал и не мог пошевелиться. Постепенно я пришел в себя и сумел встать на четвереньки. Конь никуда не убежал, а ворона [часть текста утрачена] сначала замяукала, как кошка, а затем застонала, как человек. Кое-как удалось мне сесть в седло и продолжить путь. Ворона сопровождала меня, описывая круги надо мной, еще примерно полторы мили [201] и казалась мне то больше обычной, то совсем маленькой. И еще ворона все время нападала на моего пса. Мне было совсем плохо после падения с лошади – мне даже показалось, что я сейчас умру. Но тут ворона улетела, а пес сначала облаял меня, а потом приободрился и погнал лошадь домой. На следующий день я лежал в доме моего отца, и тут явился Джон Годфри, страшно недовольный, и спросил меня, как я себя чувствую, а я ответил: „Все в порядке!“, хотя и сильно хромал. Тогда Годфри высказался в том смысле, что каждый наглый мальчишка должен уметь крепко сидеть в седле, и добавил: „Недавно я сделал так, что один парень упал с лошади, и тебя живо отправлю на землю, если посмеешь сесть на моего коня“. Я ответил, что коли пойду пешком, то не смогу унести все свои припасы на спине. Тогда Годфри и говорит: „Жаль, что наездник не смог удержаться в седле. Коли бы ты был не молодым парнем, а взрослым, ты бы от такого падения умер на месте“. Моя мать услыхала это и говорит: „Как можешь знать ты, Годфри, знать наверняка? Только Господу Богу ведомы такие вещи, а не обычному человеку вроде тебя“ [202] . Годфри на это велел моей матери попридержать язык и повторил, что будь на моем месте взрослый мужчина, он бы от такого падения тотчас помер, потому что он, Годфри, лучше знает и лучше разбирается в таких вещах [часть текста утрачена]».

Показания даны под присягой данному составу суда 7 марта 16 [часть текста утрачена].

Джона Годфри обязали явиться в суд города Бостон по решению окружного суда, рассмотревшего иск Джоба Тайлера и Джона Ремингтона, обвинивших означенного Джона Годфри в колдовстве, дабы первый из указанных судов изучил это дело в своем заседании и вынес приговор. Вышеупомянутых Джоба Тайлера и Джона Ремингтона также вызвали в суд магистратов как свидетелей обвинения против означенного Джона Годфри. Кроме того, еще целому ряду свидетелей были вручены повестки, и многие из них явились в суд для дачи показаний. Эдвард Теоманс, Роберт Свон, Матиас Баттен, Уильям Симонc и Джон Ремингтон поклялись говорить всю правду и ничего, кроме правды, коллегии присяжных, собравшейся по делу Джона Годфри. Также некоторые другие лица были приведены к присяге в суде и дали свои показания против арестованного, каковые показания подшиты к делу. Означенный Джон Годфри в открытом заседании перед присяжными, состав которых был объявлен, также был приведен к присяге и, подняв руку, подтвердил, что известен как Джон Годфри из Ньюбери. Было ему сообщено, что обвиняется он перед коллегией присяжных в преступлении, достойном смертной казни, а именно в том, что, не имея страха Божьего перед лицом Его, создал духов-помощников и советовался с ними, а также по наущению Сатаны посредством колдовства и чародейства причинил значительный вред здоровью и имуществу ряда лиц, и что означенные деяния согласно представленным доказательствам противны установлениям нашего суверенного властителя, короля, оскорбляют его королевскую власть и достоинство, а также нарушают законы, действующие в настоящей юрисдикции. На это означенный Джон Годфри заявил, что невиновен и вверяет правосудие в руки Господа и закона своей страны. Присяжные ознакомлены с показаниями против арестованного, зачитанными в суде, и означенные показания были подшиты в дело. Дело было передано на рассмотрение вышеупомянутой коллегии присяжных, вынесшей следующий вердикт: «Мы пришли к выводу о том, что подсудимый не имеет страха Божьего в сердце своем. Нам представляется, что имеются некоторые основания подозревать его в том, в чем его обвиняют, но по закону и на основании представленных доказательств не может он быть признан виновным». Означенный вердикт был принят, и на его основании судом был вынесен приговор, который был частично приведен в исполнение.

Суд магистратов распорядился, чтобы государственный казначей назначил каждому из свидетелей по делу Джона Годфри содержание в установленном размере за шесть дней участия в рассмотрении дела. Только двоим из свидетелей обвинения, Джобу Тайлеру и Джону Ремингтону, было назначено содержание за одиннадцать дней в размере двух шиллингов каждому за день. Вышеуказанный Джон Годфри обязан возместить судебные издержки государственному казначею и считается несущим данное обязательство до тех пор, пока не выполнит его целиком и полностью, после чего будет считаться освобожденным от него. Настоящая копия приговора является выпиской из полного судебного дела. С подлинным верно, Эдвард Роусон, секретарь суда.