— А почему несчастный?

— А потому что проглот.

В общем, меня такая бухгалтерия сильно не устраивает, но не прогонишь же пацанов на улицу беспризорничать. К тому же, учиться им где-то надо. Всю голову сломаешь с этой проблемой. Вот же я вляпался, идиот.

За одеждой в магазин не понадобилось срочно тащиться. От пацанов вернулись ко мне стильные максовы голубые расклешённые брюки, слегка поюзанные, рубашка-ковбойка в сине-красную клетку и чёрная водолазка. С превеликим наслаждением я избавился от треников Ары, отправив их в мусорный контейнер. По детдомовским понятиям одежда, если налезала, могла принадлежать всем сразу. Так что зайцы расставались со своими шмотками без сожалений. По комнате и даже по коридорам корпуса они свободно фланировали тощими и чёрными чертенятами в своих хореографических трико.

Из вестибюля корпуса позвонил Чинку. Хотелось с ним встретиться и обсудить дальнейшую судьбу моих зайцев. Капитан поведал о том, как себя проявили некоторые из них. Поселившийся у него Удав, когда в комнате никого не было, зачем-то влез в сервант, достал оттуда дорогущую хрустальную конфетницу и расколотил её. Мама очень расстроилась. У Серёги Ливадина Тапыч пописал в раковину на кухне и даже не убрал за собой. С Лёхой совсем невероятное стряслось. Ночью к нему влез в постель и стал приставать голый Муха. Если бы не моё покровительство этим охламонам, огрёб бы он от Лёхи знатно. В общем, пчёлки мои решительно не желали иметь каких-либо дел с этими придурошными дикарями. С Жекой решили встретиться в фойе ДКС, поскольку потом намеревался увидеться с Шумиловым. Поскольку меня как обычно в пути сопровождал Хвост, то на него и наорал сразу за все заячьи косяки:

— Я так надеялся вас в нормальных семьях поселить, среди добрых и порядочных людей, а вы своим скотством всё опаскудили. Один чужие вещи без спроса берёт и их разбивает. Другой в раковину на кухне ссыт, урод недоделанный. Третий вообще о…ел. Это надо до такого додуматься — к порядочному пацану в постель голым полезть. Денег столько прожрали за три дня. Вы что фуагру в ресторане трескали, коньяком запивая?

— Хозяин, я у Глеба Синюкова на постое был. Всё там было в полном поряде. Можешь у него самого спросить. А насчёт лаве ты лучше Акелу спрашивай. Ты же его назначил главным, — оправдывался побледневший Хвост.

— Думал, что тяжкие испытания научили вас ценить жизнь и простой труд. Так нет же, жлобьём захотелось стать? Всякими продавцами и ментами. Сладкой жизни захотелось? Короче, я вам в няньки не нанимался. Содержать всех вас с такими запросами возможностей нет, — орал я по инерции, — Разгоню всех к хренам собачьим по приютам. Пусть там вам мозги в бошки вправляют.

— Меня в детдом не возьмут. Возраст вышел. Даю тебе слово, что никогда не стану ни ментом, ни продавцом. Не прогоняй меня, хозяин. Пожалуйста! — дрогнувшим голосом проговорил Хвост.

— Не о тебе разговор вообще-то. Рассчитывал этих придурков в Берёзовке поселить, чтобы собственное хозяйство вели и сами себя содержали, если не получится среди семей хоккеистов расселить. Я же тоже понимаю, что житуха в детдомах несладкая. Теперь сам вижу, что не станут они руками работать. Упырь заставил их ненавидеть труд.

— Хозяин, ты только скажи. Я нашим пацанам за их косяки с жоп по семь шкур спущу, — кровожадно заблестел глазами мой подручный.

— Толку то что от этого? — усмехнулся я, — А тебе всё бы кого-то лупить. Учись морально побивать злодеев.

На улице пересёкся с Сашей Манькиным, куда-то спешащего с неприкаянным видом.

— Нашему тренеру великое почтеньице! — шутливо поприветствовал его, поздоровавшись.

— Уже не ваш тренер. Увольняюсь, — с кривой улыбочкой заявил Саша.

— Как же так? А кто же тогда нас будет готовить к подвигам в Татарстане? — поразился я.

— Как кто? Геннадию Григорьевичу предстоит пожинать лавры. Жаль, но придётся мне с вами расставаться.

— А Шумилов как воспринял твоё решение? Уговаривал остаться?

— Хе, уговаривал он, как же. Он-то и предложил мне уволиться. А я всего лишь намекнул о его же обещании повысить мне зарплату, — в голосе Саши всё же просквозила обида.

— Это не дело так разбрасываться ценными кадрами. Хочешь, мы с ребятами соберёмся и устроим бучу, надавим на Николая Михайловича. Он должен тебя оставить в команде, — возмутился я.

— Не стоит этого делать. Меня в дмитровский «Старт» зовут на должность главного тренера. Квартирку обещают через год, — поведал Саша, — Так что, я кое в чём даже выигрываю. Тебя с собой не зову, так как я вижу, что хоккеем не будешь заниматься. Здорово ты спел на пару с той голосистой певицей на концерте, талантливо. Будешь и дальше выступать с этим ансамблем?

— Пока об этом не задумывался, — честно признался, — Дальше видно будет, куда стрелка покажет.

Только успел попрощаться с бывшим коучем, как на нас тут же наскочили злобные коты. Радости было полные закрома. Кабан пригласил меня с Хвостом на свою Днюху, которая будет праздноваться в его однокомнатной квартире, где-то в восемь вечера.

— Кабан, это не по-пацански так запоздало приглашать. Где я теперь стану тебе подарок доставать? — шутливо разозлился на него.

— А вот не надо мне ни каких подарков. Чай не ребёнок, шестнадцать стукнет. Новый гражданин Советского Союза появится скоро, — разулыбался Витёк, — Нет, вру. Хочу от тебя подарок, токаревский.