— Клубничного нет, а вот смородинного варенья сколько угодно у меня найдётся, — пообещала Юлия.

У Степановны всегда были неиссякаемые запасы разного варенья, перешедшие теперь во владения к Юле. Куда же делось клубничное? Уж не Алевтина ли тут снова лихоманит, сбежав ради этого из тюрьмы? Скорее всего, зайцы мои наураганили. Внешне ничего не изменилось в обстановке квартиры, будто бабушка Таисия куда-то вышла на минутку.

— Вы ведь Чекалин Миша? Отец мне вас подробно описал, — поинтересовалась новая хозяйка квартиры.

— Это утверждение трудно оспорить, — вякнулось из меня с вымученной улыбкой при босых ногах.

— Смотрите, всё ли на месте? — понимающе улыбнулась Юля, — Я знаю про завещание Таисии Степановны.

Мы прошли на кухню, казалось бы сохранившую прежний стариковский уют, и расположились за маленьким столиком.

— Ко мне вы можете обращаться Юлия Максимовна, — продолжила общение женщина, — Преподаю английский язык в местной школе. А кем вы приходитесь Павлу Чекалину?

— Братец троюродный.

Разговаривая со мной, Юлия одновременно заваривала чай, разливала его по чашкам и наполняла розетки вареньем.

— Вы сейчас проживаете с сестрой?

Дождавшись моего неуверенного кивка, продолжила:

— В панельных домах плохая звуковая изоляция. Невольно мне пришлось подслушать ссору в вашей квартире. Если вам негде будет жить, то я могу вернуться обратно, в общежитие, а вы здесь оставайтесь.

— Нет, не нужно. Я найду, где жить. Спасибо вам за заботу. Это вам понадобится отдельное жильё, чтобы наладить совместный быт с новым ухажёром. Старого уже не вернёшь.

Блин кручёный, трепанул языком. Красивая женщина взволнованно и непонимающе уставилась на меня. Придётся выкручиваться дальше.

— Я всё знаю про вашу героическую деятельность в подпольной группе. Надеюсь, вы не отреклись от своих идеалов. С Пашкой мы всегда были раньше, как одно целое. Не разлей вода. Но, дальше меня ни-ни, могила.

Юля вроде бы успокоилась и спросила:

— Ты Диму моим женихом посчитал? Это далеко не так. Я предполагала, что его ко мне вместо Кости приставили охранять, и чтобы мы изображали влюблённую пару. Так и оказалось, но папе про него не было ничего не известно. Теперь вот пытаюсь прекратить с ним отношения. А с Колей я много раз намеревалась встретиться, просила о свидании с ним, но папа просил пока ничего не предпринимать. Сейчас он проходит обследование в спецклинике, а после его должны освободить. Суда не будет. Я очень надеюсь, что скоро мы будем вместе.

Возникла непродолжительная пауза. Каждый думал о своём. Я решился первым её нарушить:

— Когда вам будут рассказывать, что Коля Никитин совершил побег, не верьте. Его пытали и замучили в этой спецклинике. Следы своего преступления палачи постарались скрыть, а родственникам было объявлено, что парень якобы сбежал. Не спрашивайте, откуда я про это знаю. Только это — чистая правда. Как и то, что Пашу Чекалина милиционеры схватили по надуманному поводу, привезли в отделение и пытали, требуя признания в преступлении, которое он не совершал. Его также замучили до смерти, тело сожгли и навесили обвинение в совершении побега.

Она плакала тихо, почти беззвучно. Потом монотонно стала рассказывать о том, каким светлым и чистым душой был её Коля. Как он многое стремился познать в этой жизни.

— Они заплатят за всё!

Настолько это прозвучало неожиданно, как выстрел, совершенно другим сильным и слегка хрипловатым голосом, что я невольно содрогнулся. Передо мной предстала сама Немезида с потемневшим, искажённым гневом лицом и горящими глазами.

— Жаль, выпить здесь нету ничего. Парень, сгоняй в магазин за какой-нибудь выпивкой? — продолжила она меня изумлять, — Фу-ты, до одиннадцати ещё целый час ждать.

Заметив среди моих вещей гитару, попросила:

— Сыграй для меня чего-нибудь такое… стоящее.

Я был готов исполнить любое пожелание этой женщины, чтобы пригасить ту огромную боль, что ей принёс. Настроившись, выдал шедевральную «Пока горит свеча» Машины Времени. Очень хорошо она срезонировала с нашим настроением. Юля снова плакала, но уже не так горько.

Пятница, 14.03.1975 г.

Затормозился у Юлии примерно на час, а то и больше. Я тренькал на гитаре что-то меланхолично-успокаивающее, типа «Маятник качнётся» Градского, или «Время покажет» Слуцкого. Общались на любые темы, боясь только коснуться той болезненной о Коле. Юля рассказала, как она с молодыми учительницами хотела провести литературный вечер памяти без вести пропавшего Павла Чекалина с его музыкальными композициями на стихи Сергея Есенина.

— Назначили на 17 марта, уже развесили объявления, как вдруг наш директор Николай Николаевич распорядился отменить это мероприятие. Перестраховался. Мы с девочками и Гелечкой Давыдовной решили всё равно провести этот вечер для своих в зале музыкальной школы где-нибудь перед началом весенних каникул. Оставь какой-нибудь контакт, чтобы можно было тебя пригласить. Друзей своих с собой приводи, Медведева Володю. Славный парнишка.

— Заболел он тяжело. В Москве, в клинике лежит.

— Ты иди. Мне нужно побыть одной. Извини, — вдруг попросила Юлия.