Я достал одну: на ней стояла четырехлетняя девочка в шортиках и маечке, абсолютно лысенькая, где-то в поле. В девяносто первом году Таня умудрилась измазать волосы в мазуте. Она росла неугомонным ребёнком, которому нужно было срочно изучить весь мир: что где лежит, что находится в гараже у соседа, что это за пахучая жидкость, которую он заливает в машину… Именно в гараже она и влезла в мазут, да ещё намазала им волосы — прическу делала! Перепугавшийся сосед, подхватил как ни в чём не бывало хохотавшую девочку на руки и прибежал к Любе. Та посадила ребёнка в ванную, тёрла её всеми доступными средствами, а с головой просто решила не мучиться — взяла и сбрила все волосы.

В одном из альбомов нашел свою детскую фотографию и сравнил фотокарточки. Если бы я не знал, чей передо мной снимок, то решил бы, что это он сам. Мы похожи как две капли воды, несмотря на то, что на фото мальчик и девочка.

Распахнулась дверь, и в кабинет влетел Рома.

— Улыбка, ты что сделал?

— А что я сделал?

— Таня чуть не сбила меня с ног, когда бежала по лестнице! Что ты ей наговорил??

— Вот, смотри, Ромик… — я отошёл от стола и указал ему на снимки.

— А откуда у тебя такая? — удивился мой друг, разглядывая снимок Татьяны. — Не помню такой…

— А дело в том, Рома, что отсюда только что выбежала моя дочь. Это — её фотография.

— Лёша, у тебя часом давление не подскочило? Шутишь что ли?

— Давно отучился.

— И как же это могло случиться? В смысле, почему ты не знал о ней?

— Видишь, вот эту фотографию? — я указал на снимок Лизы, мамы Татьяны.

— Красавица! Помню, конечно. Любаша говорила, что это её сестра.

— И ты молчал?! — немедля взвился я.

— А ты и не спрашивал, — удивился Рома.

— Вот эту девушку звали Лиза. Она в восемьдесят шестом году родила дочь. Татьяну! От меня, Рома!

— И что ты теперь будешь делать?

— Пока не знаю. Решим. Молчи пока. Таня для всех просто моя переводчица. — я действительно не знаю что делать. Душа в смятении. Дочь! У меня есть дочь! И я не сомневаюсь в том, что это правда.

— Конечно.

— Ты заметил, — вдруг улыбнулся я, — а ведь у неё моя улыбка.

— Давно заметил, а теперь понятно почему вы так похожи.

— Я тоже, — усмехнулся я. Заметил, но провести сравнение как-то в голову не приходило. — А знаешь, я даже рад, что она есть. Дожил до такого возраста и даже не обзавёлся семьёй. Жаль, не видел её маленькой, не видел, как она растёт…

— Лёш, не занимайся самобичеванием. Мы выбрали себе этот путь, никто нас силой сюда не тащил.

— Пол года на нарах мне хватило, Рома, чтобы крепко встать на ноги — на этот путь. Ты прекрасно знаешь, что другого пути не было.

— Знаю. — хмуро отозвался Рома. — Пойду обед готовить.

— Я не хочу есть.

— А тебя никто не спрашивает. Врач тебе сказал питаться. По часам.

— Как мне всё это надоело! — я стукнул кулаком по столу.

— А что делать? Положено правильное питание — изволь соблюдать.

— Ром, ты как жена моя! Которой не было никогда…

— Ты прям стихами заговорил! — засмеялся Рома. — Я на кухне. Если что — зови.

Тэш

Едва спустившись вниз, я прошла на кухню. Тут же находился и охранник Гриша, которому я наподдавала не так давно. Он сидел, запрокинув голову, держа полотенце у носа. Хорошо же я его приложила.

— Только не подходи ко мне! — прогундосил он, заметив меня.

— Дай посмотрю. — я взяла его за руку, но он отвернулся.

— У тебя нос болит?

— Болит.

— Тогда дай, посмотрю, хуже уже не будет.

Он покорно убрал руку с полотенцем. Я легонько пощупала кровоточащий свернутый нос, привстала, по обыкновению, на носочки и… вернула носу прежнее положение.

— А-а-а! Мой нос!! Ты что делаешь?! Сдурела совсем?! — взвыл Гриша, вскакивая и пятясь от меня.

— Радуйся, он не сломан. У вас лёд есть?

— Есть, в холодильнике, вот тут.

Я нашла в одном из ящичков стола полиэтиленовый пакетик, положила в него немного льда и протянула Грише.

— Приложи к своему больному носу, должно полегчать.

— Спасибо… — пробубнил он, повинуясь мне. — Ты просто уникум! Сначала разбиваешь людям носы, а потом лечишь!

— Тебя никто не просил помогать своему товарищу, — мило улыбнулась я.

— А если бы ты оказалась киллером?

— А я на него похожа?

— Даже маньяк никогда не походит на маньяка, так что похожа или нет не важно — а могла бы быть!.. Но после того как ты нас с Глебом уработала, я буду любой девушки опасаться. С виду по тебе совсем не скажешь, что ты так навалять можешь. Пацаны засмеют!