– Ну вот, и снова я готов в путь. В дорогу собираться мне не придётся. До фуфу я встретил банду разбойников, они отобрали все мои вещи, хорошо, хоть халат и жизнь оставили, – сказал Хун Синь.

– Похоже, семь богов удачи не балуют тебя своим вниманием, – заметила Лин.

Они покинули стоянку фуфу и двинулись в путь по горному ущелью, до Синего города оставалось пару дней пути. Втроём они двигались медленнее. Маленький толстячок-учёный постоянно отставал, он пыхтел и двигался так громко, что заглушал все остальные звуки. Юну пришлось снять повязку с носа, чтобы не пропустить нападение чудовищ или той банды, что ограбила Хун Синя. Ши Юн никогда не убивал людей и надеялся, что не придётся. Он не мечтал стать воином в детстве, но не сопротивлялся, когда учитель начал его тренировать, понимал, что по-другому не выжить и что ему оказана великая честь – стать учеником такого мастера. Сейчас Ши Юна мучила мысль: если удастся видеть мир через ци, сможет ли он сам читать свитки? Если да, то есть надежда поступить в академию и стать учёным, таким, как Хун Синь. Молчавшая всю дорогу Лин вдруг хмыкнула и сказала:

– Если устроимся в Золотом городе, то будем зарабатывать хорошие деньги. Я каждый день буду есть свинину. А потом накоплю и куплю себе усадьбу в красивом месте, много нарядов с золотым шитьём. Буду ездить в позолоченном паланкине по городу. А ещё я поеду в Красный город, найду дом своей мачехи и швырну ей деньги в лицо! Хотя нет! Этой твари я швырну в лицо горсть свежего навоза, а потом подпалю её халупу!

Ван Лин расхохоталась.

– Вы очень кровожадная дама. Ваш путь оказался не так уж и плох, стоит ли за это мстить? – сказал Хун Синь.

Ши Юн знал, как часто плакала Ван Лин, скучая по братьям и сёстрам, и как страдала потом, когда поняла, что без рук у неё один шанс выжить – это стать воином. Когда ей было тринадцать, Ван Лин рассказывала Юну свою любимую сказку о верном сердце Мын Цзян-нюй. О девушке из тыквы, которая навсегда отдала сердце простому каменщику и, отказав в любви императору, прыгнула в погребальный огонь. Юн понимал, что о такой же любви мечтает и сама Ван Лин, о жизни с мужем и детях, о том, что недоступно бродячему воину.

– О, это будет не месть, а воздаяние за её грехи. А если мои братья и сёстры не выжили, то я привяжу эту дрянь к хвосту лошади и протащу по всему Красному городу.

«Благородный человек не помнит старого зла», – написал Ши Юн.

– Да конечно. Значит, встреть ты тех, кто лишил тебя глаз и языка, поздороваешься и пойдёшь дальше? Уверен, что это будет из-за благородства, а не из-за того, что ты просто трусишка? Но не переживай, мне тоже есть что им предъявить, отомщу за нас обоих.

– Кто же вас лишил языка и глаз, господин? – спросил Хун Синь.

«Слишком долго писать. Расскажите лучше, что вы изучаете в академии?»

– Да, печально, что вам приходится так общаться, и я ничем в этом случае не могу помочь. В нашей академии мы изучаем Юань-ци – наследственную энергию. Исследование спонсирует наместник Золотого города, он уже пожилой человек и очень хочет узнать, как не исчерпать свою Юань-ци слишком быстро и продлить жизнь. Я надеялся, что ваш учитель даст новые сведения в этом вопросе.

– Не вижу ничего хорошего в вечной жизни, скучно. Лучше я совершу много подвигов и быстро умру, чем уподоблюсь замшелому камню и проведу сотню лет, медитируя, – сказала Ван Лин.

– Вы пока слишком молоды, чтобы думать о таких вещах. Жизнь только началась, и вы ничего толком не видели в ней. В мире есть не только боль, страдания и занудное обучение. Думаю, Золотой город поразит вас в самое сердце. Одной жизни не хватит, чтобы увидеть все его красоты и изведать все развлечения.

– Ты, похоже, любитель выпить и домов удовольствий, как мой покойный отец, – хмыкнула Ван Лин.

По насупленному пыхтению Хун Синя стало понятно, что она его обидела. Пусть привыкает, Ван Лин даже учителю говорила всё, о чём думала, за что часто получала розгами или бамбуковой палкой.

«Не обижайся на неё, собака, которая кусает, зубы не скалит».

– Я вижу, что ты пишешь. Да я тебе сейчас покажу собаку!

– Давайте привал устроим, очень ноги устали. Смотрите, какая полянка милая, – прервал начинающуюся ссору Хун Синь.

Слышно было, как журчит ручей. Юн Шин принюхался, пахло водой, клёнами и прогретой солнцем землёй. И правда давно пора поужинать и устраиваться на ночлег. Для Ши Юна нет разницы в темноте или на свету идти, но зрячим ночью в горах лучше не бродить. Хун Синь помог собрать валежник для костра. Костёр разожгла Лин, она владела слабеньким даром огня. Вначале учитель пытался обучить Ван Лин манипуляциям с воздухом, полезным для того, у кого нет рук, но упражнения не дали результата, однако очередная попытка разблокировала дар огня. Лин может вызывать языки пламени, но забывает об этом в бою, бросаясь сразу резать противника клинками. Костёр разгорелся, потянуло дымком и смолой. Юн сел поближе к огню, чувствуя горячие касания на руках и коленях, а по спине пополз холод осеннего вечера.

– Расселся, думаешь, кто-то сварит рис за тебя? Я могу только тофу порезать и зелень.

«Не осталось ляпли?»

– Да у тебя брюхо без дна. Ты же сам лапшу сожрал ещё утром. Вари рис, а то наш спасённый в слюне захлебнётся. Похоже, он ничего не ел давно.

– О, не стоит за меня переживать, мэймэй, – сказал Хун Синь.

Костёр вспыхнул сильнее, заставив Ши Юна подскочить. Лязгнули, выдвигаясь, клинки, Ван Лин терпеть не могла, когда её называют маленькой девочкой.

– Я бы мог сам сварить рис. Я неплохо готовлю, так говорят. Что-то у нас костёр сильно разгорелся, надо, чтобы прогорел, а то рис испортим, – продолжил Хун Синь, не заметивший ярость собеседницы.