— Так будет лучше для нас обоих, — прошептала дрожащим голосом Анна, не прекращая плакать.

Деби всё видела, чувствовала. Но ни чем не могла помочь подруге. Лучшим действием в эту минуту было бездействие. Анна нуждалась в одиночестве больше, чем когда-либо. И Деби понимала это. Ей стало так грустно и жаль Анну, что невольно она сама пустила слезу, то ли от соболезнования подруге, то ли от собственного положения касательно отношений с Майклом.

Этот день стал несчастьем абсолютно для всех, никого не оставив без внимания.

Анна

Через несколько недель Анна всё же частично простила Теодора. После долгой беседы наедине они решили, что лучшим вариантом для них будет такой расклад, как остаться друзьями, на столько, на сколько это возможно. Но на самом деле всё вышесказанное было ложью. Она всем сердцем ненавидел его. Ненавидела себя.

Со временем их общение стало более-менее равнодушным и спокойным, словно они и не любили. Единственным напоминанием о недавних чувствах было отсутствие каких-либо отношений у обоих. Уже был конец января, а их общение так и не двинулось с мертвой точки.

Они достаточно часто виделись, и всем вокруг казалось это странным.

Двадцать девятого января все собрались в доме родителей Анны, чтобы отпраздновать день рождения Деборы Марсели. На праздник были приглашены самые близкие люди: Мина, Теодор и Майкл.

По началу всё было прилично и выдержанно, но вскоре каким-то образом ребята оказались в казино, где им удалось «срубить куш». Звездой этого вечера стала Анна Шарон, которая, не смотря на своё высокое происхождение, умела мастерски играть в покер и при этом не забывать опустошать бокал с вином. Красное полусладкое было её любимым.

Утро Анна встретила не у себя дома. Открыв глаза, она увидела перед собой черное кожаное кресло, на котором висела куртка Теодора. Анну охватила паника. Она стащила с себя одеяло. На ней уже не было джинсов и блузки. Вместо этого на ее худом теле висела черная мужская футболка, которая с трудом прикрывала нижнее белье девушки.

— Нет, только не это, — проговорила шепотом девушка.

Внезапно в комнату вошел Теодор с бокалом воды в руках. Анна быстро отдернула одеяло, прикрыв ноги.

— Почему на мне другая одежда?

— Ну, я не мог пустить тебя в свою постель, зная, что твоя одежда вся в вишневом соке.

Анна громко засмеялась, что значило лишь одно: крайняя степень сумасшествия. Так и было. Теодор сводил её сума. Хотя бы потому, что из-за него она всегда попадала во всякие странные неловкие ситуации. Так, в эту ночь она переборщила с алкоголем и, потеряв координацию, столкнулась по дороге к барной стойке с другой девушкой, опрокинув на себя бокал с соком. И всё случилось из-за того, что она всего лишь увидела вдалеке, как Теодор флиртовал с одной молодой симпатичной официанткой. Та, скорее всего, желала заполучить от мужчины щедрые чаевые или даже приятное времяпровождение после смены.

— Ты переодел меня?

— Да, — прямо, не отводя взгляда, ответил Теодор.

— Черт! Тео!

— Что? — с улыбкой спросил парень.

— Ты видел меня голую.

— Ну, чисто теоретически, на тебе было белье. И, Анна, давай только не делать вид, что между нами ничего не было.

— Мы не можем вернуться к тому, с чего начали. Боже, как же глупо…

— Давно ты не спала на этой кровати, Анна.

Девушка вдруг стала мягче, растянувшись на всю длину кровати. Она укуталась в мягкое воздушное одеяло, и на её лице появилась улыбка.

— Да, и она всё такая же удобная, как и раньше. Но это не значит, что это повторится.

— Уже повторилось.

Анна смутилась. Не зная, что ответить, она встала с кровати и направилась к ванной комнате, желая поскорее умыться и покинуть этот дом.

После душа, девушка спустилась вниз, на кухню, будучи одетой в полотенце и махровые тапочки. Теодор уже ждал её, готовя завтрак. Выложив вафли на тарелку, он полил их сиропом и посыпал орехами.

Подав всё к столу, он устроился напротив девушки, с большим аппетитом пробующую всё, что для неё сделал мужчина.

Утро было как нельзя приятным и спокойным. Всё было идеально. Так, как когда они были вместе. Казалось, что всё вернулось на свои места, оставив всё плохое позади. Они уже и не помнили всего, что случилось, и жили дальше, надеясь на лучшее.

— Я уезжаю завтра.

— Что?! — переспросил Теодор.

Анна отложила вилку в сторону и отодвинула от себя тарелку. Она знала, что ей придётся продолжить этот разговор. Но ей не хотелось.

— Я еду к бабушке. Она просила приехать к ней.