Теодор заметил направленный на него взгляд слишком поздно. Выбежав вслед за Анной, Теодор вслед кричал ей, что всё не так, как кажется. Он умолял её выслушать его. Но Анна была неумолима. Она, не оборачиваясь, бежала к выходу, желая поскорее убраться из этого отвратительного места. Она не могла сказать и слова. Воздух в лёгких словно закончился, вызывая необратимое удушье. Она пыталась заглотнуть воздуха, но не получалось. Вокруг всё помутнело. Глаза покрылись красной сыпью, омыв щеки слезами. Ноги подкашивались, а грудь охватило чувство сжатости.

Анна бросилась к дороге, чтобы поймать попутку. Тео же преследовал её, не желая оставлять всё так.

— Анна, остановить!

Но девушка продолжала упорно идти вперёд, не обращая внимания на поток машин. Идя по обочине, она вдруг остановилась и резко обернулась.

— Пошёл к чёрту!

Она ничего не чувствовала. Внутри была лишь пустота от невозможности вынести резкую охватившую всё тело и душу боль.

Всю ночь она проплакала у двери, прижавшись к ней словно к подушке и слушая жалкие попытки Теодора заслужить хотя бы взгляда Анны. Он покорно ждал, когда она откроет дверь. Как оказалось, напрасно.

Когда слова закончились, он прислонился к двери и услышал её плачь и тихий шёпот. Анна мысленно и вслух просила его уйти, оставить её навсегда. Ей хотелось кричать, срывая голос. Но голоса не было. Все силы ушли на слёзы.

Когда же они закончились, осталось звенящее молчание и пустой взгляд. Равнодушие к происходящему вдруг охватило её полностью. Она уже не помнила всего, что увидела и почувствовала. Осталась лишь пустота.

Успокоившись, она всё же открыла дверь. Ей хотелось посмотреть в его глаза, узнать, как она не заметила в них ложь. Теодор же в ступоре наблюдал за спокойным взглядом девушки. Сделав глубокий выдох, а затем вдох, она еле сдержала очередной поток слез.

Зная, что сейчас самое время говорить, Теодор решил оправдаться весьма необычным способом. Пожалуй, это было одно из худших решений в его жизни, перечеркнувшей всё хорошее, что было между ним и Анной.

Анна всем сердцем желала провалиться сквозь землю, оставив всё позади. Желание перестать чувствовать эту разрывающую душу и плоть боль, побуждало её задуматься о смерти.

Ведь что может быть проще, чем просто прекратить происходящее.

Но гордость была велика. Она не позволяла мыслям брать верх. И Анна, понимая на сколько жалким сейчас было её состояние, решила всё изменить, наконец начав самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Вернувшись обратно домой, ведьма не застала у двери Теодора. Его не было ни в одной из комнат, что значило лишь одно — он ушёл.

Нельзя сказать, что Анне не было интересно, где в эту минуту был Теодор. Что он делал. Думал ли он о ней.

Но почему, если Теодору всё же было не всё равно на неё, он не дождался её прихода или хотя бы не оставил письма.

Тяжелее всего было думать о том, что, возможно, это и был конец их истории.

Вот так. Так же, как быстро всё началось, не менее скоротечно и закончилось. Недавние чувства казались чём-то запретным.

Взяв из домашнего бара бутылочку виски, Анна с легкостью сняла крышку и наполнила бокал, омыв его стенки дурманящим напитком. Устроившись у окна на просторном кресле, она укуталась в свой любимый плед и сосредоточилась на своих чувствах.

Казалось, она снова потеряла контроль и вернулась к недавно появившимися образу жизни. Почувствовав действие алкоголя, Анне в голову приходили идеи, как отомстить недавнему жениху. Ей хотелось найти его, не важно, сколько бы сил и времени на это бы ушло, и высказать всё, что накипело за этот вечер. Но попытки контролировать свои действия не оставляли девушку.

Касания… Почему люди придают им столь великое значение?!

Однажды Анна прочитала одну фразу, придуманную писателем, имя которого девушка не запомнила. Её однажды произнёс и Теодор.

Любовь — это желание касаться лишь одного человека.

Казалось, в этой фразе заключалась сама жизнь. Её смысл. Все мы ищем любовь. И находя её, желаем быть ближе к своему предмету обожания. И что может быть более интимным, чем прикосновение к коже любимого человека. По настоящему полюбив, мы используем любую возможность коснуться, если не сердца, то тела.

Закрывая глаза, Анна видела перед собой Тео. Они молча лежали на кровати, прикрыв обнаженные тела тонким одеялом. Он смотрел в её глаза, водя ребром указательного пальца по лопаткам, рёбрам и позвоночнику Анны. Её рука лежала на его шее, медленно рисуя линию ладонью.

Молчание было громче любых слов.

Они были до беспамятства влюблены и наивны, полагая, что мир заключается в этой комнате.

Но это было не так. Жизнь за окном кипела, набирая разбег. Люди продолжали жить, погружаясь с головой в повседневность. И лишь двое людей, спрятавшись от внешнего мира, согревались в объятиях друг друга.