Жизнь даёт нам так много, что нет ничего, что может оправдать твоё решение её оборвать. Ты попросту не имеешь на это право.

Так не отталкивай испытываемую временами боль, какой бы невыносимой она не была. Принять её тяжелее, но действеннее, если ты желаешь исцелиться и идти дальше.

Теодор хотел жить. Но для него жизнь была не возможна без Анны. И так считать было его правом.

Море было привычно бушующее. Солнце уже касалось горизонта, но всё так же согревало своими последними тёплыми лучами землю, воздух и золотистую кожу, начиная с лица и заканчивая пальцами рук и ног. Пространство вокруг было окутано ярким желто-красным светом. В мысли сразу же врывалась строчка из старой песни, звучащая так: «Утомлённое солнце нежно с морем прощалось…».

Порывы ветра поднимали ввысь опавшие осенние листья деревьев, вынуждая те кружиться, совершая широкие обороты, вихриться, путаться между собой и после резко падать вниз, вбиваясь в прохладный белый песок. Накатывающиеся в направление к берегу волны уверенно и неумолимо прорывались вперёд, достигая своего пика, и, расплескавшись, успокаивались, отступая в спешке назад.

У самого берега, по песку ходила босая девушка. Её лицо было спокойным. Она жадно вдыхала соленый воздух. И он, вскружив девушке голову, заставлял её вальсировать, покачиваясь из стороны в сторону. Её стопы проваливались то в сухой, то в мокрый, покрытый водой песок. Волосы развивались на ветру, небрежно и свободно спадая на глаза.

За её тихим и плавным танцем наблюдал Теодор. Он сидел на белом деревянном стуле и оставлял пометки в маленьком блокнотике. Наблюдая за тем, как любовь всей его жизни кружилась, отдаваясь воле погоды, он записывал чёрной гелиевой ручкой каждую мысль, что приходила в его голову.

— Тео, иди же ко мне! Погода чудесная, — ласково умоляя, прокричала белокурая девушка, резко остановившись, но продолжая трепать пальцами подол белого хлопкового платья.

— Но, милая, уже сентябрь, — возразил мужчина, на мгновение оторвав глаза от рукописи.

— И что? — с задором спросила Анна.

— Я принесу тебе пальто.

Звонко рассмеявшись, Анна подбежала к своему супругу и взяла его руку в свои. Её глаза блестели, отражая в себе яркое солнце. Анна была полна веселья. Она тянула его за собой, желая разделить этот миг счастья с любимым мужчиной.

Небрежно запечатлев на листке последнюю фразу, Тео отложил блокнот с ручкой в сторону и встал на ноги, заключив супругу в свои объятия, чтобы согреть. Он крепко сжимал её плечи и жадно вдыхал запах волос, пропитанных морской солью. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Они бегали по берегу океана, кружились и целовались. Чувствовали, как жизнь наполняет грудь, и понимали, что, наконец, обрели дом в лице друг друга.

А на белом деревянном стульчике всё так же лежал маленький блокнот, листки которого ветер смахивал, как только желал. И, словно найдя нужную страницу, он остановился на последней заметке. Той, что навеки отпечатается в памяти Теодора.

«Как никто другой она вдохновляет на переход от темных тонов поэзии в сторону света, как будто она единственный яркий фонарик в тёмном океане бушующей жизни»

Внезапно проснувшись, Теодор открыл глаза. В очередной раз ему приснилось воспоминание об Анне. Прошел год с момента, как ее не стало, а он все продолжал встречаться с ней в своих снах.

Сидя на кресле у дома, мужчина всматривался в небо, покрытое облаками. Опустив глаза, он обратил внимание на нежные белые и розовые цветы, покачивающиеся от набирающего обороты ветра. Тот срывал хрупкие лепестки и уносил их с собой, заставляя кружить и подниматься в высь под своим натиском.

Прячась от ветра, молодой человек накинул на свою голову светлую шляпу. Закрыв глаза и наслаждаясь потоками ветра, он перебирал пальцами мелкие камушки гранатовых бус. Неосторожно сжав одну из бусин, Теодор вдруг ощутил, как его пальцы соприкоснулись. Бусина в одно мгновение раскололась, превратившись в мелкий красный порошок.

Плейлист

* Fuck Up The Friendship — Leah Kate.

* Saviour — Daisy Gray.

* Дорога сна — Мельница.

* Take my heart — Birdy.

* Bust your windows — Jazmine Sullivan