Джон Фиск едва не взорвался от ярости.

— А наших девочек вы искать не станете?!

— А вы часто помогаете тем, кто у вас эту помощь вымогает? — огрызнулась Беата.

— А может, вы их и похитили?! На кой черт вы постоянно крутились вокруг церкви, куда ходила Рэйчел?! Где она? Где моя дочь?!

Джон Фиск бросился на Беату. Схватил за шею и принялся трясти. Джеральд кинулся на помощь, но его опередили.

Пламя с диким ревом атаковала Джона Фиска, вцепившись когтями в его лицо. Тот отшатнулся, и Беата смогла дышать. Она закашлялась и пошатнулась, схватившись за мужа. Тот подхватил ее.

— Ты в порядке?

— Д-да.

— Остановите вашу чертову кошку! Она взбесилась! — крикнул Тед Каннингем.

На его руках кровоточили глубокие раны от когтей. Такие же были практически у всех мужчин: разъяренная рыжая кошка порвала всех, кто попытался отцепить ее от врага, напавшего на хозяйку. Лицо и руки Джона Фиска были разодраны в кровь, одежда порвана в клочья.

Пламя не видела разницы между людьми и нечистью, с которой дралась раньше. Рожденная, чтобы спасти Беату от хисширского демона даже ценой собственной жизни, она была безжалостна и чудовищно сильна.

— Пламя! Назад! Оставь его! — крикнула Беата, и та моментально подчинилась.

Встала у ног хозяйки и пристально уставилась на застывших мужчин.

— Вот бешеная тварь. Прямо как бойцовская собака, — выдохнул Тед Каннингем, — вы бы на нее намордник надели.

— А вы наденьте наручники на вашего приятеля. Он меня чуть не задушил, — зло ответила Беата и подошла к раненому, — додумался же напасть на ведьму! Сядьте, я остановлю кровь. Остальным тоже помогу, но позже.

Джон Фиск присмирел, и после короткого лечения и разговора с Тедом Каннингемом товарищи увели его прочь. Дерек Уэсли попрощался и пообещал зайти на праздник Калунны за чашей для подношений. Он единственный не был ранен. Тед Каннингем остался и, дождавшись, когда все уйдут, обратился к Беате:

— Вы ведь что-то знаете насчет Рэйчел?

Беата вздрогнула.

— Вашу дочь зовут не так.

— Да, но вы не реагировали на наши имена. А вот когда Джон представился, в ваших глазах появилась жалость. Если вы что-то знаете, то почему не сказали?

Она отвела взгляд.

— Рэйчел Фиск мертва. Хочешь, сам сообщи ее отцу, — отрезал Джеральд, — и отстань уже от моей жены.

Тед Каннингем окаменел.

— А Кейт?

— Я не знаю, — устало вздохнула Беата, — как не знаю, что конкретно случилось с Рэйчел Фиск и где ее тело. Мои новые чары просто указали, что ее душа находится в загробном мире. Шансов на то, что она жива, нет. Хотите узнать насчет своей дочери — приносите ее вещь, я поколдую над ней еще раз. Но четких ответов дать вам не смогу.

Тед Каннингем помолчал.

— Хорошо. Я приду на ваш праздник и принесу ее. Не сердитесь на Джона: мы все топим горе в гневе. Но у него еще жива надежда. А ее, выходит, и нет. Не буду я ему об этом говорить. Его это сломает. Когда я смогу узнать результат вашего колдовства?

— Я передам его через детектива Лидделл. Сами меня не ищите и не докучайте. Помощь — дело добровольное, помните?

— Помню. А если я вам заплачу?

Беата покачала головой.

— Я не возьму ваших денег. Никаких прав требовать от меня что-то вы не получите.

Джеральд покосился на Теда Каннингема и сказал:

— Лучше возьми пример с Дерека Уэсли и молись Калунне. Она услышит тебя. Рано или поздно этот город окажется под ее покровительством, и люди перестанут исчезать бесследно. Калунна всегда наводит порядок на своих землях, но не жалует тех, кто не готов проявить почтение к ней. Не упрямься и склонись перед вересковой богиней. Это единственный способ хоть как-то помочь твоей дочери вернуться домой.

Тот горько отвернулся.

— Видимо, и правда остается лишь молиться, чтобы Кейт была жива.

Ночь праздника выдалась жаркой.

Как ожидалось, ковен Тринадцати атаковал их, пытаясь посрамить и навредить соперницам. Все обереги, которыми Адалинда была увешана, почернели прямо во время концерта. Мало того: под ней полностью сгнила и провалилась сцена, вызвав ужас и недоумение зрителей. Однако сама Адалинда, не растерявшись, легко воспарила над ней и продолжила петь. Колдовская гниль, расползающаяся по доскам, даже не коснулась ее светлого платья и не испортила распущенные золотые локоны, хотя должна была уничтожить их подчистую, на глазах у толпы ее поклонников. Грог Калунны и быстрота реакции спасли Адалинду, а на кукольном личике не дрогнул ни один мускул. Остаток концерта она пела в воздухе, будто ничего особенного не произошло. Зрители были поражены и восхищены ее ловкостью, невесомостью и нежным голосом, окрестив Ангельской ведьмой и Золотым перышком. Беата и сама была поражена, но еще больше тем, что после своего идеального выступления Адалинда не закатила ей истерику по поводу случившегося. Ее гнев был направлен исключительно на истинных виновниц: ведьм из ковена Тринадцати. После праздника Адалинда вместе с Голди и Валери навели по пятерке разнообразных порч на каждую противницу, пройдясь по списку, собранному Питером. Адалинда всерьез рассердилась и готова была драться, о чем решительно сообщила Беате:

— Сколько можно проявлять терпение и дипломатию? Я не буду подставлять вторую щеку под удар! Надеюсь, эти паршивки обделались публично, а не в своих домах! И покрылись фурункулами прямо на свиданиях! Голди обещала, что ее порча придаст каждому кусочку пищи, что они съедят, вкус ослиной мочи и вызовет неудержимую рвоту! А Валери привела Эву, и та нас всех усилила, добавив четыре порчи от себя. У нее ведь способности к темной магии, так? Не знаю, зачем ей белый фамильяр, но колдовала она с остервенением.