Но Рэйчел Фиск на призыв не пришла, так же, как Эльза Салливан, Джина Уэсли, Ханна Грей, Кейт Каннингем и другие девушки. Беата просмотрела материалы дела и вдруг поняла, в чем причина: все они были очень молоды и благополучны, в то время как Элеонора Хоун, Маргарет Уэлш и Грета Фишер выбивались из этого ряда.

Но они и не были жертвами Похитителя принцесс. А Рэйчел Фиск — была. Безумное совпадение, или преступник специально наведался в церковь, чтобы поиздеваться над потугами Беаты отыскать его? Что он сделал с их душами? Новая жертва четко показывала, что он еще жив, значит, мстительными призраками девушки не стали. Десять пропавших юных девушек, чьи тела исчезли бесследно, а души отказывались говорить о произошедшем.

Объяснение этому было лишь одно.

Темная магия. Только могущественная ведьма могла сотворить такое. А раз все жертвы были из Кловерфилда, значит, похитительница пряталась в ковене Тринадцати. Ею не были Кхира или Лавена. Оставались Мавис или любая из списка ведьм, принесенного Питером.

Но кто и зачем мог этим заниматься?

Нет, неправильно. Что с ними сделали? Пока Беата этого не поймет, она не найдет Эльзу Салливан и других несчастных жертв темного колдовства.

Значит, ей требовалось больше знаний в этой области.

Намного больше.

В начале апреля в Хисшире потеплело: весь снег растаял, а вересковые пустоши зазеленели. Калунна избавилась от теплой зимней шали, принарядилась и взялась развлекаться: кутала Беату в яркие ткани, которые доставала из воздуха, расчесывала и заплетала ее отросшие рыжие волосы, втирая в них какие-то ароматные бальзамы и что-то мурлыкала себе под нос. Похоже, у нее было настроение поиграть в куклы, и Беата терпеливо сносила это, пытаясь получить от вересковой богини нужные ей знания.

— Зеленый или лиловый? Какой цвет выберем для твоего платья? — спросила Калунна, демонстрируя отрезы ткани.

— Смотря для чего оно будет. Если на твой весенний праздник, то однозначно лиловый.

— Нет, на праздник наденешь зеленое. Лилового там будет и без того много, — решила Калунна, — лиловый будет на тебе в другой день, когда потребуется произвести сильное впечатление.

— Как скажешь. Так какой магией можно помешать ясновидению и спиритическому сеансу одновременно?

— Таких чар множество. Например, их могли убить зачарованным кинжалом, уничтожающим тело и одновременно запирающим души в нем же, — ответила Калунна, заплетая ей волосы в тонкие косички, — тогда душу не удастся найти даже богам. И на свободу она выйдет лишь когда артефакт будет поврежден или уничтожен.

— Но для чего это делается?

— Так избавляются от бессмертных врагов с могущественными покровительницами, не давая воскресить их, — Калунна внезапно обняла Беату, — но даже это не разлучит нас с тобой. Ты всегда будешь моей.

— Да, моя богиня, — смиренно ответила Беата, — но это явно не тот случай. Пропавшие девушки были обычными, даже не ведьмами. Куда еще они могли деться?

— Если речь идет о ведьме, то она могла сделать с ними что угодно и избавиться от тел колдовством. Гадать бесполезно, нужно хоть что-то знать о ситуации. К слову, им мог повредить и демон, отняв их тела и забрав души в ад. При вселении демона в человеческое тело то долго не протянет или безвозвратно изменится. Некоторые зелья могут затормозить или ускорить этот процесс.

Беата нахмурилась.

— Я — бывший демонолог, но я впервые слышу, чтобы демоны вселялись в людей. Зачем им это?

— Затем, чтобы использовать ресурсы этого тела. Демоны отрезаны от нашего мира и не должны в нем находиться. Они в любой момент могут развоплотиться.

— А как же хисширский демон? Он проторчал здесь тридцать лет.

Калунна помрачнела.

— Он успел присосаться к моему месту силы и выпить оттуда немного. На этом и держался. Захватил бы его полностью — смог бы остаться.

— Но демоны не любят наш мир и спешат покинуть его, как только отомстят призывателю, — удивилась Беата, — их интересуют только души, которые они спешат уволочь в ад. Зачем ему было оставаться?

Калунна тихо и зловеще засмеялась.

— Я ведь говорила тебе, кто такие демоны на самом деле?

— Да. Это слабые божества, которым ты позволила остаться на своих землях. Эйне упоминал, что кецали привезли своих богов с собой, но, наверное, существовали и местные?

— Верно. Они были моими вассалами. А потом предали, когда Безымянный бог привел свои армии на наш континент. Я сражалась до конца, а эти ничтожества пожелали сдаться, когда поняли, что мне не одолеть врага, — в голосе Калунны прорезались рычащие нотки и когда Беата обернулась к ней, то обнаружила, что красивое лицо богини сменилось оскаленной львиной мордой. Беата застыла, но Калунна продолжала спокойно заплетать ей волосы, хоть и гневно махала львиным хвостом. — Они бросились молить его о пощаде, и он сделал их своими рабами. Ослабил, изуродовал и отобрал божественное начало. Они стали хуже людей, хуже животных, даже хуже нечисти. Озлобленные калеки, которым он оставил единственную обязанность: быть его палачами и пытать грешников в построенном им аду. За счет этого они и существуют. А теперь представь, как сильно хисширский демон должен был ненавидеть меня, погибшую свободной владычицей и возродившуюся ею же? Я верну себе свое: силу, земли, моих ведьм, а демоны так и останутся бессильными рабами, которым закрыт путь в мир, где им когда-то поклонялись. Справедливая кара для предателей. Ты согласна со мной?

Беата поежилась.

А потом вспомнила, как хисширский демон пугал ее и вынудил раздать свою жизнь Валери, Голди, Адалинде и Джеральду, чтобы убить их всех через десять лет, а саму Беату — через тридцать. Проклятому ублюдку доставляло удовольствие издеваться над ними, обрекая их на смерть. Разве такими должны быть божества, пусть и бывшие? Нет, настоящие боги терпеливы и милосердны, как Калунна. И уж точно лучше умереть, чем прозябать в рабстве, отказавшись от права быть человеком.

— Да, моя богиня. Они это заслужили.