Соня поняла, что и сама обладает суперспособностью, как мама с бабушкой, когда один раз разговорилась с подругой Викой об однокласснике, сидя на перемене в коридоре школы.

— А почему вы с Лёшкой не встречаетесь? — спросила Соня, заметив, как Вика провожает глазами парней из раздевалки после физры.

— С чего ты взяла, что мы должны встречаться? — смутилась Вика.

— Ну как же, ты ему нравишься, и он тебе.

— С чего ты взяла? Он тебе сказал?

— Нет, но видно же.

— Что за чушь? Как видно, он ко мне не подходит даже близко.

— Ну, так он, когда на тебя смотрит, светится красным и жёлтым.

— Что светится? — не поняла Вика и удивлённо посмотрела на Соню.

— Ну, ты разве не видишь?

— Что? Я не понимаю. Ты про ауру? Как ты можешь её видеть? Сонька, вечно ты выдумываешь.

Соня смутилась и замолчала. Позднее она задумалась: раньше Соня не обсуждала ни с кем цветные сполохи вокруг людей. Никто же не спрашивает, почему у тебя глаза карие или почему ты улыбнулся человеку, вроде и так понятно, без разговоров. А оказывается, никто об этом не говорит, потому что никто, кроме самой Сони, этого не видит. Сначала Соня хотела кому-нибудь об этом рассказать, но после очередной истерики матери передумала. Понравится ли людям, что она с лёгкостью читает их эмоции? Прежде чем раскрываться кому-то, стоит просчитать, какие будут последствия.

Единственный, кто, наверно, смог бы её понять, это дядя Варя. Аура вокруг него всегда казалась ей очень странной, словно принадлежала не одному человеку, а двум. Спокойная, в основном зеленовато-жёлтая аура иногда рвалась на лоскуты, и проступало тёмно-синее, почти чёрное, с вкраплением каких-то искорок, словно сквозь листья деревьев смотрело на Соню ночное небо. Соня решила сохранить свой секрет. Легче дар жизнь не делал, разве что иногда помогал избежать неприятностей в общении с людьми.

Сейчас Соню не интересовали ни имена, ни ауры людей. Больше всего её волновала сдача ЕГЭ. Она долго думала, на кого пойти учиться. С её даром лучше всего подошёл бы психолог, но люди и их проблемы Соню не интересовали. Одно дело — видеть эмоции и настроение, а другое — разбираться, почему оно такое и как это исправить. Может, она бы так и не определилась, чего хочет, если б год назад не познакомилась с Кириллом. Они тогда сидели в парке с девчонками из класса, и к ним подошли пара парней постарше.

— Привет! Чего сидите, грустите, пошли с нами к фонтану, — обратился к сидящим на скамейке подружкам плотный крепыш в разрисованной аниме картинками джинсовой куртке. Второй, высокий и худой, посмотрел на них скучающе, было понятно, что он считает их малолетками. — Я Кирилл, а это Лёня. Правда, он старик совсем.

— Сам ты старик, — буркнул Лёня недовольно. — Ладно, я пошёл на работу, ты бы тоже заглянул, не бесил Дэна, а то выкинет из учеников.

Кирилл лишь отмахнулся, подмигнул заинтересованно смотревшей на него Соне и тут же уселся рядом, втиснувшись между ней и Викой. Аура у него была любопытная, оранжевый и синий пульсировали, словно кипели, разбрасывая вокруг цветные брызги.

— Ну что, будем дружить? — обратился Кирилл к Соне.

— Будем. Меня Соня зовут, — уверенно ответила она.

В тот день он затащил её в тату-салон в доме напротив городского парка. Там она познакомилась со стеснительной Кирой, немного похожей на худенького мальчишку, Максимом, который ездил в инвалидной коляске, и его братом Дэном, суровым хозяином тату-салона. Соня быстро поняла, что Кирилл влюблён в Киру, но та относилась к нему как к малышу, будучи старше на четыре года. Компания тату-мастеров приняла Соню сначала настороженно, но потом они поняли, что Соня тихая и незаметная, и стали вести себя с ней как с младшей сестрёнкой. А на день рождения Сони Кирилл втайне от Дэна сделал ей небольшую татуировку паучка. Когда они после сеанса дружно сидели и пили чай, к ней обратился Макс.

— Эй, малышка. А ты знаешь, кем будешь, когда вырастешь?

Сонька задумалась: «Да и правда, скоро экзамены, а потом я хотела…»

— Ой, а я забыла Дэну сказать, что уезжаю в Питер поступать, — воскликнула Кира, обрывая мысли Сони. — На графика в институт технологии и дизайна.

— Я тоже хотела в Питер. Мама сказала — можно, — сказала Соня и смутилась, — только я не решила на кого. Рисую я плохо.

— Ну, так на рисовании свет клином не сошёлся. Тебе что нравится? — спросил Макс.

Соня смутилась. Она всегда как-то абстрактно думала об окончании школы, не верилось, что всё закончится. В классе сейчас часто обсуждали и экзамены, и планы на поступление друг друга. Кто-то оставался в городе, единицы собирались поступать в Нижний в Лобачевского, пара отличников из параллели решила ехать в Москву. Сонька вспомнила, как они спорили с мамой после девятого. Соня хотела забрать документы из школы и поступить в техникум, смысла учиться в школе дальше она не видела. Мать в свойственной истеричной манере пыталась заставить её остаться до одиннадцатого класса, но поняла, что на Соню её истерика в этот раз не действует. Успокоилась и пообещала, что после одиннадцатого класса Соня сможет поступать куда угодно, хоть в другой город, может, в Питер. При словах мамы о Питере в Соне что-то щёлкнуло, словно включили свет, и она поняла, что учёба в этом городе вполне подходит, чтобы стать мечтой и дать сил закончить ещё два класса школы. А вот точно, на кого она в Питере будет учиться, Соня так и не решила. Главное — уехать подальше от мамы и бабушки, а там хоть в дворники.