Дальше они шагали в тишине, Илья недовольно пыхтел, а Варя мечтал поскорее оказаться дома, на диване. Тело знобило, и волнами накатывала слабость после каждого приступа кашля. За двадцать минут они дошли до высотки, где располагался тату-салон, но удача Варе не улыбнулась. В окнах салона свет не горел, и дверь в бизнес-центр оказалась закрыта.

— Это сюда ты рвался? Поздно же.

— Ну, они бывает долго работают. Творческие же люди. — пожал плечами Варя, скрывая разочарование. — Ну что, давай, езжай домой, обратно я сам дотопаю.

— Домой дотопаешь или ещё куда? — недоверчиво поинтересовался Илья.

— Домой, домой. Если ближайшее время горячего чая не выпью, то умру. Так, завтра воскресенье, начальства не будет. Зря Сорин мне грозился. Совсем я дни недели забывать стал. Сашка завтра не работает, а вот тату-салон должен. Так что встречаемся здесь, после двенадцати.

Илья кивнул и махнул рукой на прощание, отправляясь на остановку. Варя замер и задумался. Что остаётся делать, опознание тела Козлова только в понедельник, отчёт от Сашки по последнему делу и по орудию убийства в первых двух случаях тоже. Да и отчёты теперь будут уходить Сорину, хорошо, что Сашка — друг и ему расскажет в обход всей этой бюрократии. Что он опять забыл? Эх, обещал к Соньке зайти. Пора разобраться со школьными приключениями племянницы и претензиями сестры. Варя заглянул в переписку, Соня ему так ничего и не ответила. Можно, конечно, позвонить, но она, скорее всего, не возьмёт трубку. Сонька говорить по телефону не любит, предпочитая записывать голосовые сообщения. Сердце неприятно кольнуло, завтра точно найдёт время и сходит к родственникам. Варя зябко поёжился и зашагал домой.

Открыв дверь квартиры, вспомнил, что еды и чая дома нет. «Утром схожу в магазин, утром обязательно», — обманул Варя себя и стянул промокшие ботинки. Прихлёбывая горячую воду с антигриппином, Варя подумал, что скоро привыкнет к такому напитку вместо кофе и чая. Набрал сообщение Сашке с требованием срочно подсказать, как избавиться от соплей и кашля за день, а лучше полностью выздороветь до понедельника.

Раздевшись, Варя рухнул на диван и закутался в плед. Что делать дальше, было непонятно. Пропуска в чей-либо сон у него сегодня не нашлось, значит, нужно идти призраком в город. Вспомнились «Дубки», тропинка к оврагу, там можно найти свидетелей встречи, а может, убийства Козлова. Вот только за детали убийства любой дух будет требовать большую плату, такой у Вари нет. Можно что-то узнать за фиолетовую бусину или синюю, осталось раздобыть такую.

Варя прикрыл глаза и ударил по красной ладони. Боль скрутила все мышцы, ослабленное простудой тело боялось отпускать дух, приравнивая такое расставание к смерти.

Варя отправился к известному источнику фиолетовых бусин. Дом сестры располагался на улице Жуковского, пятиэтажная панелька, построенная гармошкой. Квартира досталась сестре после развода. Бывший зять Вари уехал на заработки в Москву, появлялся в родном городе редко и квартиру бывшей жене отписал без скандала, заявив, что заработает себе на новую, а эта пусть дочери останется. Хороший мужик, вот только с женой ему не повезло.

Полина с Сонькой жили на пятом этаже. Варя поднялся по лестнице, обходя пару тёмных пятен. Если наступить на место смерти, ничего плохого не случится, разве только почувствуешь холод и настроение немного испортится. Настроение Вари и так было хуже некуда, но наступать в места смерти желания всё равно не было. На площадке последнего этажа ползали сиреневые слизни, не только Варя пользовался излишней эмоциональностью Полины. Варя подошёл к двери, но заходить не стал. Дверь плыла и менялась, люди помнили её и открытой, и закрытой. Так что проблем пройти в любую дверь призраком у Вари не возникало. Со стенами сложнее, особенно в старых зданиях, где стены помнили именно такими, как они были, а строители давно умерли. Через дверь слышались крики, вполне ожидаемо, сестра впала в своё естественное состояние. Полина часто оправдывала свой характер тяжёлым детством, частыми ссорами родителей, которые порой доходили до драк. Варя не спорил с ней и не напоминал, что они жили вместе, но он не позволяет себе таких выходок. Хотя ему с детства твердили, что он мужчина и не должен истерить, как баба, что заставило выработать самоконтроль. В этой ситуации жалко становилось Соньку, которой день за днём приходилось терпеть эмоциональные бури родительницы и бабушки. В квартире истерика достигла апогея, и сквозь толщу мерцающей двери выступили фиолетовые капли, которые Варя быстро собрал и скатал в плотный шарик. Ещё несколько высоких аккордов, и раздались рыдания сестры, так она заканчивала свои выступления. Варя собрался уходить, когда через дверь просочились синие капли. Сонины эмоции? Странно, она давно привыкла к закидонам матери, но в этот раз реакция оказалась сильной, синий цвет — тому подтверждение. Варя собрал капельки и скатал шарик, тот мерцал насыщенным индиго. Плата для духов лежала в кармане, и Варя поспешил покинуть квартиру сестры. Он понимал, что поступает малодушно, нужно вернуться и разобраться в происходящем, помочь Соньке, которую он привык считать чуть ли не дочерью. Но он не мог, так и не научился справляться с семейными проблемами. Только при мысли о разборках с сестрой в горле вставал неприятный ком, а лаконичные и доходчивые фразы испарялись из головы. Клятвенно пообещав сам себе, что завтра обязательно поговорит с родными, Варя отправился в «Дубки».

Лес колыхался, как море. Деревья становились то выше, то ниже, листва появлялась и исчезала. Варя присмотрелся к двум дубам у самой тропинки, уходящей к оврагу. Вот один оказался подходящим с наростами на коре, которые можно принять за морду или лицо. Многие дети, проходящие по этой тропинке, представляли себе, что дуб живой, когда смотрели на его ствол, хотя и у взрослых иногда богатое воображение. Дуб стал живым, потому что его так видели. Варя подошёл поближе и обратился к созданному чужим воображением духу.

— Привет.

— Здорово, — ответил скрипучий голос, именно такой, какой представляют люди у дерева.

— Тут была смерть, — показал Варя в сторону оврага.

— Жёлтая, — оживился Дух, не теряя времени обозначив цену за информацию.

— Нет, кто тут гулял перед смертью? — сказал Варя, намекнув, что информация о смерти ему не нужна.

— Синяя, — без энтузиазма продолжил торговаться Дух.

— Фиолетовая.

— Конь и Пустой, — ответил дуб, соглашаясь с названной ценой.

Как Варя придумывал имена духам, так и они придумывали собственные названия для людей. Этот, похоже, называл людей пустыми. Пустой — это Козлов, отправившийся на странное свидание к оврагу, а что за сущность «конь», о котором Варя слышит второй раз.

— Конь? Что за конь?

— Шёл за пустым туда, где потом смерть.

— И больше никого?

— Потом пришёл всадник, сел на коня, и они все ушли к оврагу. Про всадника только за красную расскажу, — буркнул Дух и протянул корявую ветку за платой.