Ралем кивнул.

Франсин пододвинул стул:

— Садись.

Джианин с трудом поднялся на колени, затем сел сам. По его толстым щекам потекли слезы.

— Где девочка?

— Какая девочка?

Франсин ударил Ралема тыльной стороной ладони, сбив его со стула:

— Вставай.

На этот раз посол двигался медленнее, его губы бормотали извинения. Франсину даже не нужно было повторять вопрос.

— Я пытался их остановить. Изо всех сил. Я сказал им подождать, но они не захотели слушать.

Франсин наклонился вперед, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от лица Ралема:

— Послушай меня. Меня интересует только девочка, а не ты. Скажи мне, куда она делась, и я заберу тебя с собой обратно в Лейсо. Я тебя освобожу.

— Вы обещаете?

Франсин снова дал ему оплеуху. На этот раз недостаточно сильно, чтобы повалить его на пол, но с достаточной силой, чтобы он понял, что сейчас не время торговаться:

— Где она?

— Они поехали в посольство.

— Зачем им туда идти?

— Там есть врата... скрытые врата.

Франсин застыл. Дорогой Кейдж, нет.

— Врата?

— Аас.. Аасгод их построил. Они собираются использовать их, чтобы сбежать из Мейгора.

— И куда ведут эти врата?

— Я не знаю. Клянусь своей жизнью. Аасгод нам не сказал. Только маг знает.

— С девочкой маг?

— Да. Анама. Ее зовут Анама.

Франсин закрыл глаза, снова ощутив темноту. Это была работа Ложных Богов — и только он мог помешать им добиться успеха.

Он вытащил нож из кармана, разминая шею из стороны в сторону. Он снова порезал палец лезвием, потекла кровь:

— Дорогой Кейдж, дай мне сил.

— К... Кейдж? — заикаясь, пробормотал Антониус.

Франсин повернулась к дураку.

— Да. Кейдж, единственный истинный Бог. — Он улыбнулся и вонзил нож в глаз мужчины. — Мой Бог.

Дрожь пробежала по телу Антониуса, когда его душа отправилась в Великую Тьму. Франсин вытащил нож и позволил трупу упасть на землю. В смерти мужчины было некоторое удовлетворение, но не слишком большая компенсация за потерю девочки. Франсин должен это исправить.

Франсин схватил Ралема за его грязный воротник:

— Ты идешь со мной.

41

Джакс

Киесун

Джакс очнулся в комнате на Комптон-стрит. Фаден и Луник наблюдали за ним с другого конца комнаты. Весь пол был в крови, несмотря на все усилия кого-то ее убрать. Кровь была на простынях и на бинтах вокруг обрубка руки.

Значит, он это сделал. Отрезал эту ублюдочную штуку. Он затаил дыхание, прислушиваясь. Тишина. Ни шепота, ни слов.

Он закрыл глаза и увидел только темноту. Он не вернулся в камеру. Монсута не ждал его с ножами и обещаниями боли.

Он победил.

Он убил монстра. Монсута исчез.

Джакс открыл глаза и рассмеялся, тяжесть в его голове наконец-то исчезла. Затем он увидел выражение на лицах Фадена и Луника. Увидел страх.

Двое мужчин обменялись взглядами, затем Луник толкнул локтем Фадена. Парень прочистил горло, его щеки покраснели:

— Генерал? Как… как вы?..

— Прекрасно, сынок. Лучше, чем за последние несколько дней.

Двое мужчин обменялись еще несколькими взглядами.

— Я напугал вас, так? — сказал Джакс. — Простите.

Фаден переступил с ноги на ногу, выглядя неловко:

— Зачем вы это сделали, сэр? Зачем вы отрезали себе руку?

— Эту руку дал мне монстр, — сказал Джакс, — и он оставил в ней частичку зла. Зла, которое убило бы меня, если бы я ему позволил.

— Зло? В вашей руке?

— Как гниль. Его нужно было убрать.

— Поэтому вы это сделали? — спросил Луник.

Джакс кивнул:

— Да.

Фаден попытался сглотнуть, выглядя еще более испуганным, чем раньше:

— Это зло... Поэтому вы пытались покончить с собой, когда мы сражались с Черепами?

— Конечно, именно поэтому. — Джакс переводил взгляд с одного мужчины на другого. — Я не был сумасшедшим.

— Но сейчас с вами все в порядке? — спросил Фаден. — Это зло... оно ушло?

Джакс взял чашку с водой с маленького прикроватного столика и выпил:

— Да.

— Это хорошо, — сказал Луник.

— Хорошо, — повторил Фаден, хотя его голос прозвучал далеко не убежденно.