Мы заходим внутрь, плечом к плечу. Напряжение, исходящее от него, настолько велико, что заполняет весь лифт. Как только двери закрываются, он поворачивается ко мне и рычит: "Это гребаное дерьмо, и ты это знаешь".

"Я знаю, но что нам делать? Мы знали, что рано или поздно это закончится". В моем голосе слышится треск, выдающий, что я думаю не только об угрозе. Я думаю о нас. Есть ли мы вообще вне этой работы?

"Я скажу тебе, чего мы не должны делать". Он прижимает меня к подставке для рук, энергия трещит вокруг него. "Мы не должны верить каким-то дерьмовым подставам и обманывать себя, думая, что ты в безопасности".

Когда лифт останавливается, мы выходим в холл, и я хватаю его за руку, безмолвно умоляя не усложнять ситуацию. "Кто бы ни был на самом деле Варден, он хочет, чтобы мы поверили, что это Анхель. Поэтому сейчас самое безопасное, что мы можем сделать, — это согласиться с ним. Пусть Варден думает, что мы перестали искать, и он перестанет нас преследовать".

Он кривит губы. "Ты действительно этого хочешь? Ты хочешь купиться на какую-то шараду и сдаться, потому что так будет проще?"

"Нет, конечно, нет…"

"Тогда чего же ты хочешь, Кортес? Потому что я не читаю мысли". Он говорит так, будто чувствует надвигающуюся боль. Когда я думаю о том, что мне нужно сказать дальше, мне тоже чертовски больно.

Мое горло сжимается, как будто мое тело пытается остановить меня. "Нам нужно вернуться к нашим собственным жизням". Я провожу рукой по лбу и жую губу. "По крайней мере, сейчас".

Его каменные глаза становятся черными как уголь. "Хорошо. Если только ты признаешь, что дело не в Вардене или Анхеле, а в том, что ты слишком труслива, чтобы встретиться со своим отцом со мной на руках". Его слова — ядовитые стрелы, пронзающие мои ребра и жалящие чистым ядом. Это больнее всего, потому что это правда.

И все же я подавляю желание сказать ему, что он прав, и сжимаю зубы. "Я не из трусливых".

Он тычет пальцем себе в грудь. "Я знаю это. Вот почему это так огорчает". Черт. Яд просачивается в мою кровь, обжигая, как кислота.

Я смотрю, как он уходит, зная, что он прав, но слишком упрямый и напуганный, чтобы что-то с этим сделать.

1. Control — Zoe Wees

Глава 24

Три дня

Роан

Три дня. Три гребаных дня, когда я следил за ней, из кожи вон лез от желания знать, что она в безопасности, когда ее нет в моей постели.

Глава 25

Храни меня

Реджи

Я поняла, что это ошибка, как только увидела, как он выходит из "Колесницы" три дня назад. Я знала, что любые правила относительно того, кем мы можем быть, произвольны и основаны на страхе. Я никогда не верила в то, что кто-то говорит, что это правда, так зачем же начинать сейчас?

Мне надоело играть по правилам моего отца, и я готова написать свои собственные.

Я перекидываю сумочку через плечо и распахиваю входную дверь, чтобы уйти.

Я замираю от крика, едва не столкнувшись с человеком, стоящим по другую сторону двери. Мое сердце подскакивает.1

"Господи Иисусе, Роан. Ты напугал меня до смерти. Что ты вообще здесь делаешь?" Я не хочу показаться обвиняющей, но моя кровь все еще бурлит от испуга.

Он поднимает руки в знак согласия. "Просто послушай, что я скажу, и если тебе не понравится, я уйду".

Я скрещиваю руки, почему-то чувствуя себя немного голой и незащищенной. "Хорошо".

"Ты сводишь меня с ума, Кортес…"

" Спасибо…"

"Но я пристрастился к твоему уникальному безумию. Три гребаных дня…" Он вздохнул, словно в поисках следующих слов. "Помнишь, ты назвала меня псом…"

"Роан, я не имел в виду…"

"Но это правда. Я чувствую себя бродягой, который надеется и молится, что ты решишь оставить меня у себя".

Его слова разрывают мои сердечные струны. Я отхожу в сторону и держу дверь открытой. "Может, ты войдешь?"

Он проводит руками по волосам и едва смотрит на меня, когда говорит: "Я давно перестал надеяться. Она никогда не приносила мне пользы. А это…" Он прижимает руку к сердцу, и его глаза, полные бурлящих эмоций, поднимаются к моим. "Эта надежда съедает меня заживо, Кортес. Поэтому, пожалуйста, — он проводит рукой по губам, нервничая так, как я еще никогда не видела, — пожалуйста, не приглашай меня в дом, если не собираешься оставить меня у себя".

"Я просто ухожу…"

"О." Он замолкает, оглядывая меня, как будто только что осознав, что я на каблуках и с сумочкой. Я чувствую, как он уходит в себя, запирая всю ту откровенность, которую только что вылил на меня. "Я позволю тебе продолжить свой вечер". Его челюсть сжимается, когда он обводит взглядом мои голые ноги до середины бедра, где находится платье. Он отворачивается, но я хватаю его за рукав.