— Я уже переспала.

Джей выпрямляется.

— Скажи мне его имя, и я покончу с ним.

— Тебе назвать какой-то конкретный год? — Брук врывается в комнату, оставляя за собой бормочущего брата.

Я пришла на игру всех звезд, чтобы поддержать Клэя. Даже если он учувствовал в ней раньше, это большое событие. Он попросил меня остаться с ним, но я отказалась, желая побыть наедине, а также для того, чтобы он мог побыть со своими ребятами.

Мы с Брук живем в одной комнате, за которую я настояла на том, чтобы заплатить из своей последней зарплаты в «Кодиакс».

Но на мне майка, которую Клэй доставил мне на дом, — специальное издание для всех звезд с его именем и номером. К ней прилагалась записка, написанная от руки.

Эта огнеупорная.

КУ

— Ванная? — спрашиваю я, когда Брук и Джей заходят внутрь.

— Да. Он должен быть в душе, чтобы, когда он откинет занавеску, там был Майкл, — объясняет Брук.

Они по очереди расставляют картонный муляж.

— Нет, подожди, вот так, — Джей заходит в душ обеими ногами, заставляя вырезку принять неловкую и провокационную позу.

— Почему Майкл Бубле? — спрашиваю я.

— Однажды Джей постоянно слушал музыку, которую называл своей, но никого не посвящал в нее. Оказалось, что это был рождественский альбом Майкла Бубле. Ребята так и не дали ему это пережить, — говорит Брук, затаив дыхание.

Мы смотрим, как Джей выходит из ванны и вытирает руки.

Звук смеха в коридоре заставляет нас замереть.

— Черт! — ругаюсь я.

Времени на то, чтобы выйти, нет. Брук хватает нас с Джеем и выбегает из ванной, когда голоса затихают за дверью.

Спрятаться негде.

Джей ныряет в шкаф и захлопывает его за собой.

— Предатель! — шипит Брук.

Потянув ее за собой, я бросаюсь к занавескам, как это делают в кино.

Дверь щелкает. Я слушаю, как он заходит в ванную и включает раковину.

— Что за…?

Мы с Брук затаили дыхание в предвкушении.

— Это мыло чертовски ужасно.

Мы смотрим друг на друга и беззвучно смеемся.

Я выглядываю, когда Джей выскальзывает из шкафа и проходит через входную дверь. Как раз когда мы начинаем красться к двери, кран перекрывается.

Мы бежим обратно к занавескам.

Мы в безопасности до тех пор, пока не слышим легкое тявканье.

Вафля. Я совсем забыла о Вафле.

Он с волнением обнюхивает высокие каблуки Брук.

— В чем дело, парень?

Занавеска отдергивается, и Майлз стоит в полотенце.

— Ну, что у нас тут?

Он определенно хорош, но Брук оценила его за нас обеих.

— Если вы хотели потрогать мой трофей, вам нужно было только попросить, — говорит он.

Я сглатываю смех и направляюсь к двери, оставляя их наедине.

Снаружи мой взгляд падает на дверь Клэя в другом конце коридора.

Она открывается, и он выглядывает наружу, два раза моргнув.

Его выгнутая бровь при виде меня заставляет меня прикусить губу.

На нем спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, рубашка в одной руке, как будто он как раз натягивал ее. Или снимал.

Боже, он великолепен. Я должна была бы смириться с этим после всего этого времени, остыв от постоянного присутствия такого количества сексуальности, но я не смирилась.

— Должен ли я ревновать? — пробормотал он, понимая, откуда я взялась.

— Может быть, — поддразниваю я.

— К Майлзу или Майклу? — спрашивает он.

Я вскидываю руки.

— Все об этом знают?

— Они сделали это со мной в мой первый год. Мы даже не были в одной команде.

Его медленная улыбка заразительна, и я не могу сдержать поднимающийся смех. Мои плечи раскачиваются, пока слезы не застилают уголки глаз.

По коридору идет незнакомый мне игрок, и они с Клэем обмениваются кивками. Я подхожу ближе к Клэю, чтобы не мешать, и вдыхаю его чистый мужской запах.

— Что ты делаешь в отеле для игроков, красотка? — пробормотал Клэй возле моего уха.

Мой взгляд пробегает по его мускулам и татуировкам, и в горле пересыхает.

Я смотрю на него сквозь ресницы и снимаю куртку, чтобы показать ему майку.

Его майка.

— Я надеялась получить автограф.

Его глаза темнеют.

— Осторожно. Я напишу на тебе свое имя несмываемыми чернилами.

Я прикусываю губу.

— Ты уже это сделал.

— Это была моя фраза. И я сказал, что должен тебе татуировку.