— Лорику взял, полегче она, а вот сегментату оставил ребятам — им она нужнее в боях.

— Вот, вот, и я с этим набором демобилизовался. И ты знаешь, пригодилось мне всё это, особенно в первое время, когда простым вигилом пошёл служить, здесь, в Брундизии. Короче, ты подбери себе по минимуму, а я о скидке договорюсь — ведь мне оружейники не откажут, сам понимаешь. Кстати, возьми пару луков, стрел запас, да пару пращей. Да и дротиков два десятка штук не помешает.

— Ого! Да так целую маленькую армию вооружить можно — рассмеялся я.

— Зря смеёшься. Апр! Ты там на отшибе живёшь, а места здесь неспокойные — пираты высаживаются с моря частенько в последнее время. Сколько у тебя на вилле людей, способных носить оружие?

— Семеро, не считая женщин и детей.

— Ну, вот, видишь! Хороший отряд, почти контуберний. А если женщин да подростков обучишь стрельбе, то можно отмахаться и от целой банды. Сейчас многие хозяева прибрежных вилл вооружаются — я выписываю разрешения на покупку оружия почти каждый день. Кстати, твои люди свободные, рабов нет?

— Вольноотпущенники с семьями.

— Хорошо. Рабов, сам понимаешь, вооружать запрещено по закону. Спартак в своё время хорошо прошёлся по этим землям, помнят местные до сих пор.

Подобрали мы с Юнием при самом живом участии оружейников небольшой арсенал: два копья, четыре коротких меча, три круглых щита, битых в боях, видно, но в отличном состоянии. Два хороших тугих лука, несколько тетив к ним, пять десятков стрел, две пращи, два десятка дротиков, три кинжала, и две лорики среднего размера не лучшего качества и не в лучшем состоянии, но если привести в порядок, заделать небольшие прорехи, то вполне для короткого боя сгодятся. Обошлась покупка в сто восемьдесят денариев, больше чем половину моего годового жалования*, но куда денешься — я привык к порядку и постоянной боевой готовности, а тем более, я теперь в ответе за моих домашних.

— Правильное решение — похвалил моё приобретение Юний, оформляя тут же документ на покупку оружия.

Всё оружие завернули в шкуру, тщательно перетянули верёвкой, а узел Юний опечатал своей печатью — ведь по городу было запрещено разгуливать с оружием всем, кроме легионеров и вигилов. Получился большой свёрток, который я отправил с рабами оружейников в таверну «Три мурены», где остановились мои люди.

Потом мы зашли с Юлием в булочную на краю рыночной площади и выпили вина за удачную покупку.

— Ну, что, брат Луций, давай посмотрим ещё лошадей, или, хотя бы мулов — всё лучше, чем ослов покупать. — предложил Юний, когда мы вышли из булочной.

— Да был я там, смотрел. Хороший конь стоит от тысячи и больше, не по карману мне, обойдусь. А вот мула можно глянуть.

По дороге к месту продажи лошадей пришлось пройти через рынок рабов. Товара к вечеру уже было мало — на помосте стояли старые и изнемождённые рабы, в основном мужчины — всех лучших и молодых уже давно раскупили. Я остановился на минуту, посмотреть на цену, обозначенную на табличке, висевшей на груди ближайшего раба, как тут, словно из-под земли вырос торговец:

— Желаете купить раба, господин? Такому уважаемому гражданину, военному, хороший раб просто необходим. Я уступлю почти даром, и подберу лучший товар. Только сегодня и только для тебя, уважаемый!

Тут подошёл Юний. Лицо торговца просто мгновенно преобразилось от лукаво — льстивого к напряженно — внимательному.

— Ты, Сидоний, почему долг не возвращаешь? Налоги решил не платить и покупателей снова обманывать? В претории давно не был? — мрачно спросил Юний.

— Сейчас, сейчас, господин префект. Как же, я не забыл, как можно! Вот, мой долг, господин. Я хотел его принести после торгового дня, простите меня! Сборщик налогов сказал, что я могу заплатить к вечеру, может ещё удастся продать товару. И долг я верну, я его уже приготовил, вот он.

Юний отмахнулся от торговца:

— Кто сборщик сегодня?

— Децим Беллут, господин префект, он уже приходил и придёт ко мне к закрытию рынка за платой и долгом.

— Правильно, сегодня на смене Децим Беллут. Смотри, Сидоний, я проверю — не вернёшь долг городу, пожалеешь.

— Как можно, господин префект! Верну всё, до последнего асса*, и ещё сверху дам — пожертвую на нужды префектуры.

— Ну, хорошо. Ты неглупый человек, Сидоний, хоть сволочь редкостная. Ходишь ты по лезвию, смотри мне, я за тобой и твоими делишками внимательно наблюдаю. Подвал префектуры за тобой уже давно скучает.

— Что вы, что вы, господин префект! Я чту и соблюдаю законы!

— Ну, то-то! Соблюдай и проживёшь долго.

— Спасибо, господин префект! Не желаете ли взглянуть на рабыню — есть тут у меня одна, приберёг для уважаемых покупателей. Если понравится — уступлю за полцены, для вашего хорошего настроения.

— Рабыня, говоришь, где? Тут ты выставил одних стариков, которые и так одной ногой в Аиде стоят.

— Сейчас, господин префект! — торговец дал знак своему помощнику, который вытолкал из — за спин рабов женщину. Молодую женщину, которая держала за руку девочку лет двенадцати. Один глаз рабыни был полностью закрыт багровым синяком. Кутались обе рабыни в какие-то грязные тряпки.