– Имена убитых не говорили?

– Нет, а что?

– Надо как-нибудь узнать. Валерий Кононыхин, обозреватель.

– Прямо сейчас?

– Как получится. Когда это было?

– В шесть тридцать. Обещали подробности в дневном выпуске.

– Поздновато... Гривенник у тебя есть?

– У меня есть, - сказал Панин.

Я набрал номер Кристы. После дюжины звонков она сняла трубку.

– Да?

– Доброе утро, Криста. Это я, Игорь.

– Ты? Разве ты еще не здесь? Вот здорово, а кто же тогда спит с Анни?

– Понятия не имею.

– Подожди, сейчас посмотрю...

– Ради всего святого, Криста! Пусть они спят. Посмотри лучше, нет ли где под столами Валерия, из газеты.

– Нет, он ушел ночью, это точно.

– А как мне его найти?

– Позвони в редакцию, он оттуда почти не вылазит.

– Я, наверное, неправильно записал телефон...

– Да? Знаешь что, мне лень искать телефонную книжку, а в памяти аппарата его номер есть - давай, я ему позвоню и скажу, что нужно. Что именно?

– Мы должны были встретиться сегодня - пусть уточнит время и место.

– Понятно. Перезвони мне минут через десять.

– Спасибо, Криста.

– Да что ты, не за что. Зря ты так рано сбежал...

Я дал отбой и по бесплатному номеру позвонил в полицейский участок. Представился, назвал обстоятельства. Да, да, сказал приятный женский голос, к сожалению, результатов пока нет, по этому же делу работает бригада крипо, следователь хотел бы побеседовать с вами, позвоните ему, пожалуйста, номер такой-то...

Так. Ответ, можно сказать, есть. Теперь крипо...

Трубку взяли с полузвонка.

– Следователь Зайферт слушает, - голос звонкий, четкий.

– Инженер Валинецкий. Как я понимаю, по делу...

– Да. Не нужно по телефону. Давайте встретимся и поговорим.

– Давайте. Где?

– Тот полицейский участок, где вы были ночью, подойдет?

– Вполне.

– Тогда там, скажем, в одиннадцать часов.

– Хорошо.

Я повесил трубку, посмотрел на часы. Через пять минут позвонить Кристе...

– Так что произошло, Пан?
– спросил Командор.

Я начал рассказывать.

8.06.1991. 14 ЧАС. 30 МИН. ЛУБЯНСКАЯ ПЛОЩАДЬ

Командор мягко свернул на Большую Лубянку, замедлил ход, прижимаясь к тротуару; я, фиксируя в центре видоискателя черный прямоугольник ворот, дал наплыв объективом - ворота бросились мне навстречу, желая принять в себя... нет уж, спасибо, постараемся обойтись. Опустил камеру. Еще разок?
– спросил, глядя вперед, Командор. Бог троицу любит. Мы катились, как в ущелье. Нет, хватит, сказал я. Тормози. Он остановился. Дуй домой, настраивай аппаратуру, готовься. Я потолкаюсь тут.

– Хорошо, - сказал Командор. Он был чем-то недоволен.

Я постоял, глядя вслед машине. "Оппель-зоннабенд", цвет вайсснахт, номер 104299М... Мимо прошло машин пятнадцать - все незнакомые. Так что, похоже, слежка нам померещилась. Впрочем, в этом никогда нельзя быть уверенным до конца: наука умеет много гитик. Ладно, забудем пока об этом... Я вернулся к площади, прошел сквозь строй лотков с игрушками, сластями и воздушными шариками - вопили дети, вопили родители - и спустился в длинный, как трубопровод, подземный переход; дошел, не оглядываясь, до эскалатора и спустился на второй уровень, где расположился юберляден "Охотный ряд". Здесь было очень светло и стояло множество зеркал. Я побродил между прилавков, отшутился от чересчур назойливой продавщицы шляп, покопался в обуви и уже почти на самом выходе неожиданно для себя прибарахлился: купил куртку. Куртка была из какой-то мягкой синтетики: "сейденледер", "шелковая кожа", как значилось на ярлыке, темно-серая, на молнии, со множеством карманов и широкого покроя - под такой курткой можно спрятать не то что автомат, а целый егерский "горб". Чуть дальше "зеленого" выхода из юберлядена был лифт, которым редко пользовались: он вел, минуя поверхность, в центральный холл - на пятый этаж - "туры", делового здания, действительно похожего на шахматную ладью. В лифте я ехал один. С пятого этажа на третий спустился по лестнице. Здесь, на третьем, снимало помещение частное сыскное бюро "Феликс". С "Феликсом" на почве промышленного шпионажа завязалось когда-то подразделение "Таймыр"; под эту марку и мы покупали у него кой-какую информацию. Мне повезло: сам Феликс был на месте, а его помощник Давыдов и баба Катя, секретарша, отсутствовали.

– Привет, - сказал Феликс, усаживая меня в гостевое кресло и косясь, не виден ли мне экран раухера; экран виден не был.
– Что нового? Рассказывай. Объединением пахнет, как по твоему? Или нет?

– Продолжаешь лысеть?
– сказал я.
– Я тебе золотой корень привез, на вот, - я достал из сумки бутылку.
– Втирай на ночь. Хотя, говорят, можно и внутрь, эффект тот же, а приятнее.

– Ну, спасибо, - развел руками Феликс.
– Не думал, что вспомнишь.

– Работа такая - все в памяти таскаю.

– Понятно. Что привело?

– Большое дело, Феликс. Фирма "Эйфер" тебе известна?

– Н-ну... в общих чертах - да.

– Мне нужна вся ее подноготная. Через них сейчас прокачиваются миллиарды марок. Откуда и куда. Это раз. Второе: хотя бы приблизительный список компаний, делающих инвестиции в Индии. Это два. Потянешь?

– Как скоро?

– Если прямо сейчас - это было бы здорово. Так что...

– Дня три понадобится, - Феликс почесал в затылке.
– Это все?

– Нет, старина, нет. Это половина. Слушай: сегодня ночью меня пытались убить. На Дмитровском шоссе, метрах в четырехстах от переезда через Питерскую железку. Тягач "Элефант" - сзади - в стоящую легковую. Успели выскочить. Был я там с Валерием Кононыхиным...