— А я рада, что так случилось… — выдала Ленка очередной перл. И в этот момент…

— Дима! — успев перехватить парня, буквально отшвырнул того в сторону кухни. — Не высовывайся! — последовал уже в спину приказ. — Лена, стоп! — слегка встряхнув гостью, когда та сделала шаг по направлению кухни, «припечатал» к стене. — Да что ж ты за женщина такая?

— Нормальная, в реальном мире живущая, — выдохнула она зло. Бывший муж всегда оказывался на голову выше её, в общении с сыном. — В двадцать пять первого рожать полной дурой надо быть! У неё еще и не один выкидыш будет! А потом на ЭКО потащится.

— А давай, ребята сами будут решать, во сколько у них появится первенец, хоть в тридцать лет. Медицина, слава богу, на месте не стоит. И в сорок с плюсом рожают, — Алексей очень надеялся, что парень не появится сейчас из кухни. Вот чего всегда опасался, так это столкновения двух характеров. С Ленкой было не просто. А у младшего Константинова в голове еще юношеский максимализм не до конца выветрился. — Тебе лучше уйти, — уверенно прозвучало его предложение. И, подав куртку, собственноручно открыл дверь…

Заперевшись, спрятав ключ в карман брюк, после коротких размышлений вошел в кухню. Тяжелый взгляд… Так похож сейчас на него в молодости. Только горячности больше. Никак не обуздает свою эту прыть. Удивительно, как профессию хирурга выбрал, а не какого-нибудь каскадера или гонщиком не стал…

— Сел, — коротко прозвучал очередной приказ старшего Константинова, когда Дмитрий сделал попытку оставить кухню. Да и, в действительности, сам не мог понять, с чего вдруг притащился сюда. Дома было бы спокойнее. Или уж, что точно, так это избежал бы встречи с матерью.

— Я тебе не пацан, чтобы безоговорочно команды выполнять, — при этом сделал попытку обойти отца, задев того плечом. Намеренно. Провоцировал? Характер, конечно, не подарок, но вот агрессивностью никогда не отличался.

— Силой решил помериться? — резко прозвучавший вопрос заставил младшего Константинова «притормозить». — Дима, заломаю ведь, — не смягчая тона, предупредил Алексей, оставаясь стоять на проходе. — И, поверь, сил с тобой справиться, хватит. Сел за стол, — секундная пауза. Димка делает движение, похожее на намерение всё же оставить кухню. Голос Константинова становится максимально жестким, каким с парнем позволял себе общаться крайне редко. — Я сказал — сел! — и рисковать тот больше не стал. — Вот так. И успокоился.

— Извини… — расстегнув куртку, Димка, наконец, подсел к столу.

— Не за что извиняться, — обронил Алексей, еще какое-то время оставаясь у парня за спиной. Убедившись, что тот слегка «остыл», проходя в глубь кухни, ровным тоном продолжал, — По-человечески, понять тебя могу. Как отец — сына — нет. Ты на мать кинуться готов был.

И снова — стальные нотки в голосе. Да, согласен, Елене Викторовне не мешало бы обратить внимание на настроение сына. Это — первое. И второе — контролировать всё произносимое вслух. Однако, нелюбовь к несостоявшейся невестке, напрочь лишило какого-либо такта и инстинкта самосохранения. И окажись эти двое один на один… Даже думать не хотелось…

— За словами следить надо, — огрызнулся Димка.

— Отличное объяснение, — кивнул Алексей, отчасти с сыном всё же соглашаясь. — Мне ее, вместе с Петровой, что, вообще убить теперь? Знаешь, сколько в свой адрес наслышан?

— Что она тут делала? — не обращая внимания на прозвучавший вопрос отца, Дмитрий озвучил свой. Вот кого в последнюю очередь ожидал встретить в квартире Константинова-старшего, так это мать. Знал точно, не общались они вне Новгорода. По крайней мере — до последнего времени.

— Разговор был, — коротко отчеканил Алексей. Задержав на сыне чуть настороженный взгляд, поинтересовался, — Отчитываться, надеюсь, не обязан?

— Нет, не интересно вообще.

Настроение парня оставляло желать лучшего. И к нему, наверняка, приехал… Даже не за поддержкой. Скорее — за компанией. Чтобы одному не оставаться. А тут… Ну, не тот Елена Викторовна человек, который умеет сочувствовать, входить в положение…

Открыв один из кухонных шкафчиков, достал коньяк и два стакана. Наполнив оба, один передвинул по столу сыну.

— Отпусти мозг, выпей. Хочешь поговорить, — продолжал он, — Готов выслушать. Только без резких выпадов. Врагов у тебя здесь нет. У Лады — тоже.

Наблюдая, как, сын едва ли не залпом, осушил стакан, слегка покривился. Что за молодежь нынче пошла. Вспомнилась вдруг Лерочка, лакомившаяся коньячком прямо из бутылки. Этот — как стакан воды выпил…

— Видеть меня не хочет, — с силой потирая лоб, словно пытаясь разогнать какие-то назойливые мысли, негромко заговорил Димка. — Сильнодействующее вкололи, — видимо, разговор шел о пребывании уже в больнице. — С ней истерика.