– Дан? Привет! – девушка чуть ли не в припрыжку побежала к соседу, не зная, что за ней наблюдают из окна второго этажа, скрываясь за тонкой тюлевой занавеской.

– Так, что стрекоза? Подбросить? – он с трудом сдерживал смех, глядя на приближающую Даринку.

– Ага! Как ты? Свыкся с мыслью о жизни в этом городе? – спрашивала Даринка, усаживаясь в машину, дверцу которой ей любезно открыли.

– Конечно, знаешь ли, всегда мечтал жить в подобном захолустье, – захлопнул дверь и поднял голову к окну, из которого аккуратно следили за Даринкой и соседом. Казалось, Люпо посмотрел прямо в глаза ревнивого идиота.

***

Костя был в ярости.

Он не мог поверить, что эта глупая девчонка ослушалась его и сейчас садится в машину к этому... Люпо. Да что в этом проклятом Данииле такого, что Дарька на него запала? А ведь она запала! Печёрский и мысли не допускал, что они могут просто общаться и дружить, хоть и увидел их вместе лишь сейчас.

Костя как какой-то доморощенный шпион выглядывал из-за тонкой тюлевой занавесочкой с мелкими цветочками и наблюдал за воркующей парочкой. А когда Дарька так доверчиво улыбнулась соседу, вложила свою ладошку в его руку и нырнула в нутро чёрной дорогой машины, Костя был готов крушить всё вокруг.

Он первый увидел девчонку!

Да, сначала она ему не понравилось, но он присмотрелся и понял, что Дарька очень даже ничего. И сейчас он ревновал. Ревновал маленькую дурочку Дарьку и решил её наказать, чтобы не повадно было общаться с другими, любить других, когда у неё есть он, Константин Сергеевич Печёрский.

***

– И что в ней такого, что на неё такие особи клюют?

– О да! Видела, на какой её сегодня машине привезли?

– А какой красавчик её подвёз...

– Да...

И весь день подобные шепотки сопровождали Даринку, куда бы она не направилась. Девушка искренне не понимала, почему бы не готовиться к скорым экзаменам вместо того, чтобы обсуждать её и тех, кто её подбрасывает до школы?

А уж когда по окончании уроков весь не слишком дружный одиннадцатый класс высыпал на улицу и увидел на стоянке Дана, прислонившегося к капотусвоего автомобиля, Даринка поняла, что завтра её вновь ждёт неспокойный день от нескончаемых пересудов и сплетен.

Неужели её одноклассники не могут обсуждать хотя бы наряды на предстоящий выпускной?

Наряд... Она сама про это благополучно забыла. Господи, сосвсем скоро выпускной!

– Ты что такая смурная? – спросил Дан, глядя на задумчивую девушку, смотрящую в приоткрытое окошко чёрного монстра.

– А? Да нет, просто ты сегодня добавил повод для сплетен, – повернулась Даринка к нему, попытавшись улыбнуться, но улыбка вышла откровенно жалкой.

Даниил рассмеялся, он перевёл взгляд на дорогу и консервная банка тронулась.

– Дарин, а тебе не всё равно, кто и что скажет? Это твоя жизнь, никто за тебя её прожить не сможет. Да и разве мы с тобой делаем что-то плохое? – подмигнул он ей, на мгновение повернув к ней голову, взмахнув чёрными волосами.

Мужчина старался незаметно как можно глубже вдохнуть девичий аромат. О Луна, как он хотел схватить её и уволочь как можно дальше от этих глупых людишек, которые смеют расстраивать его добычу, или хотя бы просто рассказать всё о себе и о том будущем, что ждёт её и его, что он уже не сможет её отпустить от себя. С первой встречи на детской площадке не мог, да и не хотел, если уж быть совсем честным.

Даниил мог врать самому себе, что тогда мог просто развернуться и уйти, сбежать от дара Луны, от своей жертвы, что даже когда почувствовал столь волнующий его аромат, у него был шанс забыть девушку, но против природы не пойдёшь. У него не было шансов тогда, а с течением времени его тяга к этой юной особе лишь усиливалась. Он хотел постепенно приручать Дарину к себе, к своей сущности и миру таких, как он.

Нет, он прекрасно знал, как избавиться от этого наваждения, тем более девчонка была не из его народа, но мужчина не хотел действовать такими радикальными мерами, не мог он оборвать жизнь этой и так повидавшей горе девочки.

Даниил Люпо боялся её потерять.

– Ничего плохого, ты прав. Но они так зудят. Слушать сил уже нет! Как только появилась в этом городке, сплетни не умолкают. Вот что со мной не так? – возмущалась раскрасневшаяяся от негодовония Волкова.

– Дарин, это люди. Они по-другому не умеют, – крепко вцепился в руль Дан: у него и его семьи было слишком много неприятных воспоминаний, связанных с людским племенем. Нет, он не испытывал чувство ненависти к людям, но некоторая доли неприязни и брезгливости присутствовала. – И запомни, Дар, если тебя обсуждают, значит, твоя жизнь интереснее, чем жалкое существование этих сплетников, – как мог поддерживал он девушку. – И вообще, может, тебе завидуют? – хитро улыбнулся мужчина, а когда Волкова непонимающе подняла бровь, сказал: – У тебя же есть я!

Девушка приоткрыла рот на пару секунд, а потом рассмеялась. Звонко. Искренне.

– Спасибо, Дан. Спасибо.

***

Вот уже приличное время Даринка рассматривала своё отражение в зеркале, находящемся в комнате Ольги Вячеславовны. Высокое, большое, оно отражало девушку в красном платье во весь рост. Да-да, Даринка надела то памятное алое платье, которое когда-то приготовила для встречи с Фадеевыми покойная мать девушки в тот роковой день.

Шёлковая ткань мягко струлилась, красиво очерчивая сформировавшуюся стройную фигуру девушки: тонкие бретели не скрывали худые плечи, обтягивающий лиф с глубоким декольте нескромно открывал крепкую девичью грудь, а высокий вырез на юбке показывал стройную ножку чуть ли не до округлого бедра.