— Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Егорыч! — Зотагин с чувством пожал сухую ладонь охотника. Он ему нравился. Родственная душа. Тоже перекати-поле. — Ты, я вижу, колёса приобрёл?

— Это ты про машину что ли? — кивнул себе за спину Егорыч. — Скажешь тоже, “приобрёл”! — передразнил он Зотагина. — Да и зачем она мне, когда я напрямки по тайге куда мне надо без неё быстрее дойду!

Егорыч не преувеличивал. Он хоть и разменял шестой десяток, стариком был крепким. Про таких в народе говорят: худой, но жилистый. Впалые щёки Егорыча покрывала редкая щетина. Её седина контрастировала с дублёной почти коричневой кожей лица. Из-под кустистых бровей всё подмечал по-молодому острый взгляд. Одет Егорыч был в мешковатый, когда-то защитного, а сейчас неопределенного цвета бушлат. Из расстёгнутого воротника выглядывал серый свитер грубой вязки. Штаны в цвет бушлата заправлены в шнурованные голенища разношенных берцев. Довершали образ вязаная шапочка и выглядывающий из-за плеча приклад карабина. Правой рукой охотник придерживал карабин за цевье. Настоящая таёжная душа. Казалось, сделай сейчас Егорыч только шаг в сторону и всё: станет невидимкой, сольется с лесом.

— Так что машина мне, Сашок, без надобности, — продолжил Егорыч. — А эта… Бросили её. А я вот нашёл. Шёл-шёл и нашёл. Хотя её особо-то и прятать не старались. Видно, некогда было. Торопились очень.

— Серьёзно? — не поверил Зотагин. — Прям вот так и бросили?

— Я же тебе русским языком сказал, торопились.

— А куда торопились? И кто?

— Не куда, а почему, — наставительно поднял деформированный артритом палец Егорыч. — Кто, знать не могу, но торопились. Это точно. Причина у них была торопиться. Пойдем, сам сейчас всё увидишь.

После тепла кабины утренний ветерок зябко ощущался сквозь тонкую курточку. Лезть в мокрую от росы траву обочины не хотелось. Кроссовки враз промокнут. Брюки, кстати, тоже. Но Егорыч уже шагал в сторону «шишиги». Зотагин внутренне поёжился и, стараясь выбирать места посуше, пошёл вслед за ним.

Идти пришлось недолго. Буквально через несколько шагов Егорыч оглянулся.

— Что теперь скажешь? — спросил он.

Теперь, когда машину не скрывали деревья, Зотагин увидел, что было в кузове «шишиги». И от увиденного в восторг не пришёл. Это свихнувшиеся старики-охотники млеют от всего стреляющего. А его оно нисколько не впечатляет. Тем более, если это спаренная зенитная установка. Нет, зря он все-таки здесь тормознул!

— Ты как хочешь, Егорыч, а я поехал! Мне проблемы не нужны! У меня груз. И график. Бывай!

— Погоди, Сашок — остановил собравшегося было уходить Зотагина Егорыч. — Неужели тебе не интересно?

— Егорыч, ты в своем уме? — разозлился Зотагин. — Сам же сказал, что эту хрень бросили! Как думаешь, почему? Сказать или сам догадаешься?

— А чего тут догадываться-то. Стреляли из нее, потому и бросили. Там стреляных гильз полный кузов, — буднично ответил Егорыч, поправив сползавший с плеча карабин. — Серьёзный калибр. Двадцать третий. Ещё порохом воняют. Узнать бы, по какой цели били…

Зотагин автоматически посмотрел на посветлевшее небо.

— Вроде не летал никто, — сказал он. — Я не слышал.

— И я не слышал, — согласился Егорыч. — Но запах свежий. Значит стреляли недавно. Думаю, вчера вечером. И не здесь. Сюда машину уже после пригнали. Спрятать. А сами тайгой ушли. В сторону тракта. Судя по следам, трое их было…

— Откуда знаешь?

— Сорока настрекотала, — хмыкнул Егорыч. — Я тут в лесу у себя дома, Сашок. Потому и вижу то, мимо чего другие пройдут и не заметят.

— Ну, а тебе самому-то, Егорыч, что до всего этого? — спросил охотника Зотагин.

— Убедиться хочу, что они действительно ушли, — ответил тот. — Не след, чтобы лихие люди возле посёлка кружили.

— Оттого и в засаде, значит, сидел! — с иронией заметил Зотагин. — А если бы вместо тех разбойников сюда полиция нагрянула? У неё ведь наверняка тоже много вопросов к твоим стрелкам сейчас имеется! А тут ты!

— А я от служивых скрываться не собираюсь. С меня взятки гладки. Что видел, то и расскажу, если спросят. Как на духу. Тебе, Сашок, тоже советую в случае чего. Сам понимаешь, не по воробьям из этих стволов палили.

— Ясно, что не по воробьям. — согласился Зотагин. — А по новостям ничего не слыхать?

— Откуда ж я знаю. Нет у меня приёмника. Да и проку от него никакого. Только тайгу слышать мешает. Мне, Сашок, эти ваши железки здесь ни к чему. Я ведь не по джи пи эсам в тайге ориентируюсь, а по компасу да по наитию. И новости у меня те, что своими глазами вижу. Тебя вот встретил – уже новость. Других на сегодня пока нет.

— Ладно, Егорыч. Ты со своими новостями как-нибудь сам разбирайся, а я поехал. Совсем заговорился с тобой. И так уже опаздываю.

Егорыч, не оборачиваясь, согласно махнул рукой. Езжай, мол.

Ветер утих. Восток зарозовел, подкрашивая разбросанные по ещё серому небу облака. Зотагин снова взглянул на брошенный грузовик. Вздёрнутые в небо тонкие стволы зенитки мокро блестели от росы. Станину и казённую часть скрывал борт кузова. Виднелись только часть щитка и металлические спинки кресел обслуги. Честно говоря, Зотагину было глубоко плевать, кто в них недавно сидел и по кому садил из этих стволов. Кроссовки у него всё-таки промокли. А ещё столько времени зря потерял. Давно бы уже к повороту на тракт подъехал.