– Тут я мало что решаю. Была бы моя воля, я бы оставил при себе всех, кого учил. Но всё не так просто.

– Да, я поняла… И когда?

– Месяц, два... Приказы о переформировании баз ещё даже не начинали готовить.

– Хорошо, – ответила Сандра. – И извините, что побеспокоила вас из-за Лоры, сэр. Я решила, что её действительно могут вернуть.

Сандра развернулась и пошла к дверям.

– У тебя всё хорошо? – окликнул её Флеминг.

– Да.

– Я хотел зайти к тебе после того выезда, на плантации, но потом мне это показалось… неуместным.

– Я справлюсь. И у меня ведь всё равно нет выбора, так?

– Спасибо, что не доставляешь проблем, – Флеминг смотрел на неё почти с сочувствием.

Сандру едва не затошнило от омерзительной смеси жалости и расчётливости в его голосе.

– Спасибо, что поставили меня с Найтом. В общем и целом мы поладили.

Флеминг опустил глаза и вздохнул. Он потёр переносицу и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал.

– Что ещё? – спросила Сандра. Она слишком хорошо знала Флеминга. Все его жесты. И она знала, что сейчас последуют плохие новости – потому что он обеими руками крепко схватился за подлокотники кресла.

– Про это никому пока не говори, но будь готова… Наверху, – Флеминг поднял глаза под полоток, – уже давно озабочены тем, что «клинков» не хватает.

– И? – дёрнула плечами Сандра.

Их всегда не хватало, сколько она себя помнила. В густонаселенной, маленькой Европе баз было много, так что в девяноста процентах случаев «клинки» прибывали на место ещё до раскрытия слезы. Но так было далеко не везде. Были регионы, где баз с «клинками» катастрофически не хватало.

– Я говорил тебе уже: главный сдерживающий фактор – это «гарды». Мы не можем выявлять их тестами. На каждой базе минимум по три, четыре «клинка», у которых нет «гарды». У нас даже больше. И сейчас всё чаще говорят про китайский сценарий.

Эти слова оглушили Сандру. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

В Китае к проблеме «гард» подошли рационально. На каждой базе было две «гарды» и десять-двенадцать «клинков», которые были совместимы хотя бы с одной из них. Получалось, что вся система выстраивалась вокруг «гард», они лежали в её основе, и их в статьях и новостных репортажах называли «королевами». Но как бы их ни называли, в реальности они не управляли не то что базой, они даже телом своим распоряжаться не могли; этих женщин просто отдавали в пользование «клинкам». С мужчинами такое тоже происходило, но очень редко: во-первых, женщин-«клинков» было не так много, во-вторых, из-за их малочисленности сложно было подобрать для мужчины-«гарды» хотя бы трёх совместимых женщин, не говоря уже о пяти или шести.

И вот теперь такое же решили сделать и здесь. Никаких пар, никакой видимости достоинства. «Гарды» теперь должны будут обслуживать стольких, скольких прикажут.

И это ждёт и её тоже?

Сандра до боли сжала пальцы в кулаки – и привод опять отозвался. На этот раз Сандра почувствовала, как слабый и болезненный нервный импульс пронёсся до самого запястья.

– Вы это серьёзно?! – спросила она. – Они хотят… Это, мать его, уже какое-то сексуальное рабство!

– Это не так уж сильно отличается от того, что есть сейчас. Там это воспринимают как… дополнительные обязанности.

– Дополнительные обязанности?! – Сандра почти кричала. – Это же…

Она чувствовала такую разрушительную, ядовитую ненависть, что не могла говорить. Слова спутались в какой-то шипящий неистовый клубок, и ни одно не было достаточно правильным и сильным, чтобы выразить её ярость. И это было к лучшему. Опомнившись, Сандра приказала себя замолчать. Если Флеминг что-то заподозрит, он усилит меры безопасности. Он думает, что она смирилась, – пусть думает дальше.

– Я думаю, что топовых «клинков» это заденет позже всех остальных, – добавил Флеминг. – Для них будут сохраняться особые условия, по крайней мере, какой-то время. Так что в ближайший год-два беспокоиться не о чем… Это всё ещё очень далеко.

– Даже если далеко, приятного мало… – сказала Сандра, стараясь, чтобы её голос не звучал слишком уж взволнованно. – Хотя я не особо верю, что они так поступят.

Но на самом деле она очень даже верила. От ублюдков «наверху» можно было ожидать чего угодно. Их было тяжело осуждать: речь шла о страйдерах и о выживании тысяч людей. Как сказал Флеминг, во время апокалипсиса никому не было дела ни до чьих желаний, ни до чьей растоптанной гордости. Но разве она и остальные «гарды» не были теми самыми людьми, которых надо было спасать?

***

Следующие две недели можно было бы назвать идеальными, если бы Лора не маячила где-то поблизости. Она больше не заговаривала о возвращении к Найту и сосредоточилась на написании жалоб и заявлений с требованиями восстановить её как «гарду» Гарета Найта. Флеминг уверял, что жалобы ни к чему не приведут, но Сандра не особо доверяла Флемингу.

У неё всё было готово к побегу. Причём, уже давно, и Сандра могла бы уже сейчас быть снаружи, например, в одной из портовых зон, где легко затеряться. Но она пропустила День создания Восьмой Армии. Пропустила не потому, что что-то не ладилось или было не готово, а просто потому, что решила остаться. Она ждала это проклятого шанса с того дня, как оказалась в Золингене, но потом, когда оставалось буквально сделать один шаг, отказалась. Она не хотела сбегать: из-за Найта, потому что не хотела его предавать, и из-за себя, потому что хотела, по-настоящему хотела быть с Найтом. Она никогда раньше не была так счастлива. И оказалось, что для счастья нужно так мало – чтобы Гарет Найт приходил вечером с тренировки, подхватывал её на руки и нёс в спальню.