Несколько раз я хотела его спросить, уничтожил ли он Настины документы из больницы, но так и не решилась. Поэтому сегодня утром я решила сама посмотреть у него в кабинете. Понимаю всю непорядочность своего поступка, но решаю, что мне нужно увидеть их своими глазами.

В квартире стоит тишина. За окном серо и промозгло. Прибавляю отопление и насыпаю Фунтику сухой корм. Под его громкое чавканье выпиваю кофе и, наконец, собравшись с духом, иду к комнате Марка. Тяну дверь на себя, ощущая себя принцессой, которая нагло залезла в хоромы к дракону. В комнате темно, светится лишь голубой экран монитора. Тихо тикают настенные часы. Захожу и прикрываю за собой дверь. Запах Федорцова здесь значительно ощутимее, чем в ванной или в гостиной.

Это огромная комната с высокими потолками, разделенная на две зоны: спальную и рабочую. Темная мебель, серое постельное белье, минимум декора. Лишь семейная фотография на рабочем столе в серебряной рамке: чета Федорцовых, Марк и Аня. Беру фото в руки. Марку здесь лет двадцать. У него все те же упрямые черты, короткий ежик волос и красная толстовка. На руках он держит маленькую Аню и счастливо улыбается в объектив. Федорцов-старший выглядит неплохо, но уже имеет лишний вес. А вот Лидия Владимировна хороша, как рождественское утро. Очень красивая. Невероятные каштановые волосы уложены в лучших традициях нулевых, крупные серьги, помада с блеском.

— Ты что здесь делаешь? — слышу сзади недовольный голос Марка.

Стыд ошпаривает кипятком. Сердце колотится, щеки горят. Ставлю рамку на стол и медленно поворачиваюсь. Он стоит в проходе в белом спортивном костюме. На лице испарина, волосы упали на лоб без привычной укладки. На секунду прикрываю глаза. Что можно на это ответить? Я пришла полазить в ваших ящиках в поисках бумажек с аборта моей пропавшей сестры?

— Прости. — Покаянно опускаю голову.

Он подходит ближе. Еще ближе, почти вплотную. От него пахнет потом, но мне нравится этот терпкий, сильный запах. Хочется втянуть его в себя, как можно глубже.

Марк упирается в меня холодным взглядом.

— Я повторяю вопрос: что ты здесь делала? — Чеканит он.

— Я хотела найти документы Насти. — Мне ничего не остается, кроме как сказать правду. Еще не хватало, чтобы он подумал, что я хочу влезть в его бухгалтерию или украсть что-то.

— Какие документы? — удивленно спрашивает он.

— Из больницы.

Я тяжело выдыхаю и поднимаю глаза. Он тоже смотрит в мои. Его взгляд меняется, становится другим. Я не могу это объяснить. Он ощущается на коже, как прикосновение прохладного шелкового шарфа в знойную жару.

— Почему не спросила меня? — Смотрю, как двигаются его губы и забываю обо всем: кто я и для чего я здесь.

— Не хотела причинить тебе боль, Марк. — Почти бесшумно выговариваю я и громко сглатываю.

— Я сразу же их уничтожил. Предпочитаю избавляться от всего, что причиняет мне боль. — Он продолжает скользить глазами по моему лицу.

Я протягиваю руку и глажу его влажную щеку. Он прикрывает глаза и не двигается. Я слишком громко дышу, нарушая тишину комнаты. Осторожно веду от скулы к подбородку и глажу его линию челюсти, касаюсь кадыка. Он перехватывает мою руку и целует запястье, жадно касается его языком. Сердце делает в груди кульбит. Пульс шумит в ушах.

Марк открывает глаза и резким движением притягивает меня к себе. Накрывает мой рот и жадно целует. Его губы требовательные, настойчивые, немного агрессивные. Отвечаю на поцелуй также отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь. Мне волнительно и страшно, но повернуть назад я не могу. Это сильнее меня. Захватывает дух от восторга, как при прыжке с тарзанки. Раньше я имела дело только со сверстниками. Приятные и ни к чему не обязывающие отношения, а здесь — страсть взрослого мужчины, который не пытается обуздать ее. Его тело пробивает дрожь, которая мгновенно передается мне.

Нас накрывает с головой, как при резком погружении в воду. Его руки скользят по спине. Он ныряет под футболку, гладит живот, ребра, грудь. Я стягиваю с него толстовку. Веду руками по горячей, бархатной коже, касаюсь губами шеи и увлекаю за собой на кровать. Все перестает иметь значение: мои разбитые мечты, девушка с которой он приехал в галерею, разница в возрасте и то, что это рано или поздно закончится. Ничего неважно, кроме его ненасытных прикосновений и моей жажды почувствовать себя любимой.

Я, наконец, понимаю, что значит, когда твое тело больше не принадлежит тебе. Если бы я могла вернуть все назад, то я бы снова и снова выбрала Марка.

***

Рассматриваю в полумраке его профиль. Красивые, острые скулы, доставшиеся Марку явно от матери. Светлая, будто отретушированная в фотошопе кожа. Мимические морщинки у губ и глаз придают ему шарма. Удивительно, как очаровательно они смотрятся на лице привлекательного мужчины и как губительно влияют на внешность красивой женщины.